Заложница

– Вот, принцесса, твои новые апартаменты, осваивайся, – сгрузив меня на лежанку, сказал Константин, обводя взглядом подвальное помещение. – Да-а-а, тебе не позавидуешь – в вонючем карцере и то уютней.

Я села на кровати, забившись в угол, и не поднимала головы до тех пор, пока Костян не ушел, и, только когда за ним закрылась решетчатая дверь, огляделась, хотя разглядывать было особо нечего. Серые бетонные стены, такой же потолок с одной тусклой лампочкой, кровать с матрацем, ведро в углу, одно единственное окошечко, практически под потолком, размером примерно двадцать на тридцать сантиметров – совсем крохотное.

Уже через несколько минут пребывания в подвале я озябла. Что же будет через несколько часов или дней? Здесь только от одного холода можно сгинуть, а если учесть, что человек я теплолюбивый и светолюбивый, то долго мне ждать смерти не придется.

Соорудив из матраца нечто вроде кокона вокруг тела, я обхватила себя руками, попытавшись успокоиться и собраться с мыслями. Паника, страх и смятение – плохие советчики в стрессовой ситуации. Чтобы выжить и вернуться домой, желательно не изувеченной как физически, так и морально, я должна переиграть Аблова, а с учетом того, что преимущество полностью на его стороне, легко мне не будет.

Первое и самое важное – меня заочно уже приговорили к казни, и никто выпускать из плена не собирается. Иначе бы похитители скрывали свои лица и уж тем более не называли своих имен, как это сделал Костян. Поэтому сотрудничать с Абловым – не вариант. Как только он получит от меня все, что ему нужно, так тут же избавится от моей персоны как от свидетеля и одновременно как от жертвы его преступления.

Со стороны коридора послышалось частое цоканье. Кто мой визитер, я догадалась сразу и не ошиблась. Возле решетки, которая служила и дверью, уже через мгновение показалась мордочка йоркширского терьера.

– Зачем приперся, маленький упырь? Я здесь частично из-за тебя.

– Гав-гав! – Песик весело помахал хвостиком и легко проскочил между железными прутьями внутрь камеры, встал на задние лапки, а передними уперся в кровать. – Гав!

– Иди отсюда, гав-гав,– передразнила я собаку. – В моем обществе ты сильно здоровьем рискуешь.

Песик не испугался и не обиделся, он лишь начал поджимать то одну лапку, на которой стоял, то другую.

– Замерз, гаденыш? А теперь предстать, каково мне, – выдохнула я и, взяв щенка на руки, крепко прижала к себе. – Ладно, предатель, давай друг друга согревать, да и вместе как-то веселее, да?

Вместо ответа псинка, лизнув мне подбородок, притихла, а после засопела, сладко поскуливая. Я сидела не шелохнувшись, чтобы не разбудить его.