Заложница

Костян, голый по пояс, играя мускулами, чинил вышибленные мной ворота, а Тимошка бегал вокруг вольера за огромной белой собакой и донимал ее.

– Помочь не желаешь? – помахал мне парень рукой, а когда я поморщилась и отрицательно мотнула головой, рассмеялся и принял позу ну очень похожую на ту, что демонстрируют бодибилдеры на конкурсе, когда маслом намажутся и стринги наденут.

Подавив смешок, я подозвала Тимошку и кинула вдаль найденную на земле палку. Щенок с языком на плече и энтузиазмом побежал и принес мне ее обратно. Резвясь с собачонкой, я совершенно точно решила: когда выберусь из передряги, а теперь я была почему-то уверена, что у Аблова нет намерений меня где-нибудь в лесу прикопать, обязательно заведу себе йоркширского терьера, уж очень мне импонирует эта порода.

Когда щенок вымотался и уснул, я вынесла из дома кресло-качалку, укрылась пледом, открыла книгу, которую нашла в гостиной в шкафу, и погрузилась в чтение.

Сколько времени пробыла в мире будущего и агрессивно настроенных к человечеству киборгов, я понятия не имею, но из фантазий в реальность меня вернул скрежет тормозов и крепкий трехъярусный мат. Оторвав взгляд от книги, я оценила окружающую обстановку.

На территорию усадьбы въехал внедорожник, тот самый, который я изувечила. За рулем сидел Глеб, и его глаза обещали мне скорую смерть через мучительные страдания. Костяна же нигде не было видно. Тимошка проснулся и вовсю рычал, но проблема заключалась в том, что потенциальный защитник весил два килограмма.

– Ты что, коза драная, тут делаешь? – вылетев из автомобиля, взревел Глеб и уверенно двинулся в мою сторону.

«Лера, не нервничай, тебе разрешили на улицу выходить. Глеб только пугает, без команды хозяина у него связаны руки».

Я шикнула на Тимошку, чтобы не лаял, уткнулась обратно в книгу и делано безмятежно продолжаю дальше читать.

– Ты совсем оборзела, коза?! Я с кем, твою мать, разговариваю? – нависая, надрывает Глеб связки.

Я зевнула, перевернула страницу, нахмурившись, отогнала несуществующую муху.

Амбал, потеряв дар речи от моей неслыханной наглости, зарычал что-то нечленораздельное и явно ругательное и сжал кулаки так, что было слышно, как костяшки скрепят. Еще чуть-чуть, и взорвется от возмущения. Главное, чтобы не прихлопнул, а то у Глеба ручищи как раз подходящие, один удар по голове – и считай, я на небесах.

– Охренела! – наклонившись, выкрикнул мне в лицо Глеб. – Будешь и дальше делать вид, что меня тут нет, урою!

Вытянув из-под пледа ногу, я подняла взгляд на разъяренного здоровяка и спокойно сказала:

– Виктор надел мне браслет и сказал, что я могу гулять где захочу. Если есть вопросы, иди к Аблову и ори на него."

"Глеб посмотрел на браслет, потом на меня и, похоже, его негодование достигло критической точки.