Заложница

– Не убивайся ты так, скоро с ним встретишься, – откуда-то со стороны услышала я смешок и пошла на лжесоседку как танк.

Меня больше не волновал пистолет в руках Анны Павловны, как и то, что она прицелилась вновь. Пусть стреляет, даже с пулей в груди я выдавлю из этой твари жизнь.

– Эй, ты чего! С ума сошла, что ли? А ну стоять, – с оружием женщина явно не ладит, пистолет то ли заклинил, то ли пули закончились, но Анна Павловна жала на курок, а выстрела не было.

Я неумолимо наступала и жаждала лишь одного – отомстить. Голыми руками задавить, разодрать на мелкие куски тварь, что стреляла в Виктора. Видимо, мое желание настолько явственно читалось на моем лице, что с Анны Павловны мигом слетела вся спесь. Теперь страх замер уже не в моих, а в ее глазах. Она, не прекращая мучить пистолет и слать проклятия в мою сторону, пятилась в угол, но скоро… очень скоро ее спина упрется в стену, и тогда я с ней поквитаюсь.

Раньше я никогда не поднимала руки на человека, но сейчас последние три шага, которые отделяли меня от Анны Павловны, я преодолела одним прыжком, набросилась на нее и принялась с остервенением наносить жестокие удары. Колотила женщину куда придется, причем не для того, чтобы просто сделать ей больно, мои удары несли цель убить.

Анна Павловна не сопротивлялась, она по-прежнему рассчитывала на пистолет и, отвернувшись лицом в угол, что-то с ним делала.

– А ну отдай, – решила я отобрать у нее единственную надежду на спасение и потянулась за оружием.

– Уйди, сучка, не отдам, – пыхтела Анна Павловна и держалась за пистолет, словно была намертво с ним склеена. Что я только ни делала, чтобы оружие выхватить, разве что глаза пальцами гниде не выдавливала, но она ни в какую не расставалась с пистолетом.

– Лера, – сначала с улицы послышался чей-то мужской голос, который звал меня по имени, потом прогремели торопливые шаги на крыльце, а спустя несколько секунд я снова услышала, что меня зовут, но уже в доме: – Лера!

Возможно, я бы узнала голос вошедшего, но мозг, до предела затуманенный ненавистью, работал со сбоем, и осознание того, кто пришел, наступило лишь, когда я обернулась.

На пороге стоял Стас, изрядно потрепанный, в грязной одежде, с искаженным лицом, обросшим бородой и усами, высохший практически до скелета, но это был мой муж.

– Стас? – беззвучно, одними губами, прошептала я.

Человек, с которым я собиралась прожить до конца своих дней, молчал, он вгрызался взглядом то в меня, то в Анну Павловну. На его лице отражалось слишком много эмоций, чтобы распознать, с какими именно намерениями он явился.