Заложница

 – Язык у кого-то длинней Великой Китайской стены, надо бы укоротить! Ты что предпочитаешь: нож или ножницы, а может, просто плоскогубцами тебе его вырвем?

Предательница валялась на диване и ничуть не испугалась: как лопала виноград с блюдца, стоящего у нее на животе, так и продолжала лопать.

– Это где, дочка, тебя так раздраконили, что ты родную мать собралась подвергнуть страшной экзекуции? – с плохой дикцией из-за ягод во рту поинтересовалась родительница.

– Не где, а кто! Аблов твой хороший-пригожий постарался. Перспективное собеседование, гад ползучий, сорвал. А помогла ему в этом ты. Что, язык совсем без костей? Мне вот интересно, ты обо всех моих передвижениях и планах Виктору сообщаешь или выборочно?

Брови у мамы сначала удивленно взлетели вверх, потом она нахмурилась, отставила блюдо в сторону и даже присела.

– Что, прости, я сделала?

Ага, мамуля включила режим великой актрисы. Ну-ну, меня не проведешь реалистичной игрой. Плавали, знаем, как она виртуозно врет и притворяется.

– Мам, напоминаю, чистосердечное признание смягчает наказание. Так что советую не отпираться и как на духу сказать, что именно ты растрепала Аблову о собеседовании, которое он благополучно пустил псу под хвост, а потом еще и имел наглость заявить, что работать я буду исключительно на него или вообще никак."

"Родительница, взяв немую паузу, задумалась, но потом шумно выдохнула и все-таки покаялась:

– Ладно, это я сказала Витеньке, куда ты пошла и, между прочим, правильно сделала. Работать на него тебе будет куда легче и комфортней, чем на чужого дядю или тетю, да и с финансовой стороны, уверена, выгодней. Так ведь?

– Мама, – всплеснув руками, взвыла я, – да не хочу я его ни видеть, ни слышать и лишнюю помощь от него принимать отказываюсь.

– О-о-о, как, оказывается, у нас все запущенно, – цокнула языком родительница. – Я-то думала, ты кочевряжишься, потому что цену себе набиваешь, а теперь вижу, ты всерьез намерена Виктору дать от ворот поворот. Глупо, девочка моя, о-ёй… как глупо. Такие мужчины не из-за каждого угла и поворота выглядывают. Сейчас упустишь, другого такого не найдешь, даже если во всех закоулках будешь искать. Поверь на слово. Я же такого не нашла, одна шваль попадалась.

А то я не знаю! Я, ссутулившись, дошла до дивана, плюхнулась рядом с мамой и, конечно, тут же оказалась в спасительных от любых бед и переживаний объятиях.

– Мне Стас своим предательством всю душу вывернул наизнанку, – с горечью сказала я. – Когда я узнала, чем он, тварь, занимался, чуть не умерла от омерзения. Теперь до дрожи боюсь подпускать близко к себе мужчин вообще, а таких, как Виктор, тем более. У нас еще ничего нет, а я уже переживаю, что он охладеет ко мне и бросит, или просто налево пойдет, или в физическом плане сделает больно.