Заложница мафии

Такое желанное, но запретное для меня.

Та, кого Шерхан назвал Белоснежкой, оказалась его женой. Светлые длинные волосы, огромные, распахнутые глаза, по-детски округлый рот — кто бы мог подумать, что в жены огромному бандиту достанется такая юная прелестница.

Когда он про свою семью говорил, не так я их представляла, Белоснежка ломала все шаблоны. Но мне она понравилась с первого взгляда.

— Здравствуйте, — поздоровалась она. Голос у нее был высокий, певучий даже, — меня зовут Лиза. А вас Мирослава, да? Имран мне про вас рассказал.

— Очень приятно, Лиза, — кивнула я, слегка смущаясь. Мне было не по себе оттого, что именно мог рассказать своей жене Шерхан.

Я давно нарастила броню, толстую шкуру, сквозь которую не могло пробиться чужое мнение. Так было проще жить. Но в эти дни броня, казавшаяся такой прочной и несокрушимой на вид, покрылась невидимыми трещинами.

— Ой, вы на пороге не стойте, давайте руки мыть и к столу, мы пирожков целую гору нажарили к вашему приходу.

Лиза деловито отправила меня в ванную на первом этаже, я мыла руки, оглядывая чужой дом, светлый, уютный, с современным ремонтом. Здесь везде чувствовалась любовь и хозяйская рука, начиная от аккуратно сложенных полотенец на стойке в цвет стенам до мягких пушистых тапок, которые мне предложили. Я поблагодарила, но надевать не стала.

Стол накрыли в большой гостинной. Повсюду были разбросаны игрушки, я успела заметить толстощекого мальчишку, маленькую копию Имрана, такого же деловитого и серьезного. Он еще не разговаривал, только лопотал на одном ему понятном языке. Пацан подошел к отцу, дернул его за штанину и поднял руки вверх. Имран подхватил мальчишку, подкинул дважды, тот засмеялся заливисто.

— Папа, я тоже хочу! — на самокате в гостиную вкатилась белокурая девчонка, совершенно непохожая на своего брата и отца, на секунду я засомневалась даже — а Шерхана ли она дочь?

А потом подумала — не тебе, Мирослава, таким вещам дивиться.

Сын Давида — кудрявый блондин, похожий на маленького Есенина. И если бы я не видела своего ребенка сразу после родов, светлокожего, с тонкими пушком белесых волос, покрывавших его голову, я бы решила, что мне принесли чужого младенца.

Но он совершенно точно был моим сыном. И сыном Давида.

Так же, как и эта белобрысая девчушка была дочкой Имрана.

Сейчас она хохотала звонко, когда отец подкидывал ее под самый потолок и ловко ловил своими татуированными руками. Я перевела взгляд на Лизу. Она расставляла тарелки, но то и дело поглядывала на своего мужа. Глаза ее светились любовью, и мне снова стало неуютно в их обществе, мое собственное одиночество обострялось тут в разы.