Заложница мафии

— Ты помнишь, что в Греции гонцу с плохими новостями отрубали голову? — сказал в шутку, но голос мой был серьезный.

— Так мы и не в Греции, Давид Русланович, — так же серьезно ответил он, после чего сразу к делу перешёл, — помните того типа, у которого Мирослава бабки выиграла? Он к ней в номер пришёл.

— Так-так-так, — я по столу пальцами забарабанил. Борова я сразу вспомнил, его жирное лоснящееся лицо.

Какого лешего он к ней притащился? В голове сразу несколько вариантов возможных, но, сука, не один сне не нравится, не один. — А она что?

— Ее пока на месте нет, обедать ушла.

— Внутрь зашёл?

— Да. Может, выцепим?

— Давай, — легко согласился я, — только шум не поднимайте. Побеседуем, зачем он к женщинам в номер без приглашений захаживает.

Вовчик перезвонил через полчаса, называя адрес, куда подъехать. Славка об исчезновении негаданного визитера не узнала, а может, виду не подала. Все это ещё вызывало много вопросов, вот в этом Боров мне и должен был помочь.

После Вовкиных предварительных ласк выглядел он паршиво. Ребята парня привезли в один из старых складов, что принадлежал мне, но был записан на других людей.

— Ну, здравствуй, мил-человек, — я подошёл к Борову, останавливаясь от него в паре шагов. На лице у того расплывался внушительного вида синяк, из разбитой губы сочилась кровь. Теперь он мало походил на человека, способного просрать пять лямов в казино. — Давай знакомиться. Кто я такой знаешь?

— Знаю, — сказал он и сплюнул, густая вязкая слюна скатилась по подбородку, да так и застряла на небритом лице.

— Вот и хорошо, — кивнул я, — а теперь расскажи, какого хрена ты в чужой номер залез?

Он на меня не смотрел, глазенки так и бегали по сторонам, точно придумывал, что ответить. Я сощурился недовольно:

— Соврешь, будет больно. Очень больно.

Боров заерзал, дёргая рукой, прикованной наручниками к трубе:

— Да чего врать-то? Денег я вернуть хотел. Не мои это бабки. Чужие просадил.

— Как звать-то тебя, везунчик? — спросил мягко, доставая сигареты и зажигалку. Прикурил, выпуская дым в потолок.

— Алексей, — нехотя сказал он.

— Алеша, значит. Так вот, Алеша, чужие деньги проиграть — это плохо, но к чужой женщине залезть — ещё хуже. Ты ведь не поговорить к ней пришел. И деньги она просто так тебе не отдала бы. Так?

— Так, — согласился он, лицо Борова стало красным, он весь вспотел.

— Нельзя так с женщинами, нельзя, — покачал я головой, а потом кивнул ребятам, — научите его вежливости, чтобы в следующий раз думал, прежде чем делать. И не отпускайте пока. Пусть у нас посидит.

Охранники кивнули. Дело они свое знали, в этом я не сомневался.

Вышел на улицу, докуренную сигарету в урну бросил.

Вроде разговор с Боровом был коротким и понятным, а все равно не складывалось все.