Заложница мафии

В его голосе улыбка, и я поневоле улыбаюсь в ответ, пусть и не видит никто.

— Соскучился?

Вопрос в шутку. Но все равно волнуюсь. Всё эти годы я мечтала, чтобы скучал по мне. Чтобы херово ему было, ломало, а вечерами, как я, лежал, в потолок смотрел, думал о том, кто сейчас может быть в моей постели. Что однажды не выдержит и приедет. Но…семь лет прошло, я устала мечтать.

— Ага, — легко согласился Давид. — Собирайся быстро, я тебе показать что-то хочу.

— Что надеть? — деловито поинтересовалась я.

— Джинсы, душа моя.

Для него все это не всерьез, он играет людьми, в людей играет. Ему нравится проявлять ко мне нежность, а меня снова несколько лет ломать будет от тоски и воспоминаний. Если, конечно, выберусь из этой передряги живой…

Надела джинсы. Они у меня были одни с собой, дорогие, любимые, уже немного потертые. Свитер глубокого вишнёвого цвета, волосы заплести в косу. Когда-то Давиду нравились мои косы… В назначенное время я уже стояла на улице и притопывала от нетерпения — любопытство съедало.

Роскошный автомобиль плавно притормозил передо мной, водитель предупредительно открыл дверь. Замерла на мгновение, любуюсь мужчиной всей своей жизни — на нем лёгкая спортивная куртка, и джинсы тоже потерты, как и брендовые кроссовки.

— Ты, как простой смертный, — рассмеялась я."

"Села, дверцу прикрыли. Давид щёлкнул ремнем безопасности, отстегиваясь, придвинулся ко мне, меня обдало жаром. Сегодня все случится, вряд ли я найду ещё причины, чтобы тянуть время…

— Красивая, — шепнул он и меня поцеловал.

У меня в животе — бабочки. И от слов его, и от поцелуя, и от того, что рука его так властно на моей джинсовой коленке лежит.

— Мы едем мясо жарить? — спросила я.

На улице почти тепло, весна, наш наряд — логично.

— Мясо? — поморщился он. — Нет, только не мясо.

Отодвинулся от меня немного, закурил. Дым дорогих сигарет нисколько не раздражал, мне всегда нравилось, как он курит. Сидела раньше, завернувшись в одеяло, и любовалась, как он нагой на балконе стоит и курит…

Обернулась — подумала о том, что охраны нет, и на Чабашева это совсем не похоже, он далеко не так беззаботен, как семь лет назад. Успела подумать — как бы не случилось ничего, неясной тревогой кольнуло сердце.

Мысли материальны. Нужно было думать о том, что скоро май, весёлый и беззаботный. Что с Сережкой устроим пикник непременно. Что он будет рядом, смешной, худой, весь угловатый, родной…

В нас не стреляли даже поначалу. Все так быстро произошло. Какая-то машина вылетела из-за очередного поворота и в упор ударила нашу. Тряхнуло, до звона в ушах. Ремень безопасности натянулся, я всегда пристегивалась, всегда, слишком часто моя жизнь зависела только от тех, кто за рулём, кому на меня насрать.