Его заложница

Почти сдаюсь, но на последнем гудке мне отвечают:

— Да, — голос у мамы тихий и болезненный.

— Мамочка… — все, что могу сказать. Ком в горле лишает голоса.

— Саша?! Сашенька! Это ты! — почти кричит мама. А я киваю, не понимая, что она меня не видит. — Саша?! Не молчи! — у нее начинается истерика. — Где ты?!

Собираюсь с силами, хрипло называю адрес лавки и скидываю звонок.

* * *За мной приехали через десять минут. Две машины охраны во главе с отцом.

— Что они с тобой сделали?! Что?! — нервно спрашивает отец, осматривая меня в машине по дороге домой. — Я убью этих паршивых Вертинских! Всю семью вырежу! — грозится он. А я оглядываюсь назад, и чем дальше мы отъезжаем, тем больше ноет в моей груди.

— Со мной все хорошо, — обнимаю себя руками и глажу ткань футболки Арона.

— Хорошо?! Ты называешь это хорошо?! — сокрушается отец. — Что с рукой?! — спрашивает, но не дожидается ответа: — Ринат, доктора вызови! — приказывает охраннику. — Что они еще с тобой сделали?! Я хочу знать все! — и опять не слушает меня. — А лучше сразу гони в клинику, — параллельно раздает приказы. — Тебя нужно обследовать, снять побои и травмы.

— Нет никаких побоев! — голос срывается. — Я не хочу в клинику. Я хочу к маме! — глаза нещадно щиплет, слезы вот-вот вырвутся наружу. И ведь я ни разу не заплакала, пока была в плену у зверя, хотя поводов было предостаточно. Даже когда меня ранили, не было так больно и горько, как сейчас, когда я оказалась на свободе…

Папа замолкает, стискивая челюсть, рассматривает меня, а потом прижимает к себе.

— Ну все, тихо, тихо, — гладит меня по волосам. — Мы едем домой. Конечно, домой, моя девочка, — качает меня, как ребенка. Но легче не становится, слезы льются ручьями. Я представляю, как сейчас просыпается Арон, а меня нет.

А он просил остаться…

Арон

Просыпаюсь от того звонка в домофон. Завтрак привезли. Мою кошечку нужно кормить. Соскакиваю с кровати, делаю пару шагов к двери и только потом соображаю, что ее рядом нет, оборачиваюсь. Кровать пуста. Замираю. Глубоко вдыхаю, ее запах еще присутствует, но девочки нет. Звон домофона раздражает. Иду в ванную. Мне очень хочется, чтобы она была там. Но ее нет…

Облокачиваюсь на стену, откидываю голову, ударяюсь затылком и сползаю на пол. Домофон замолкает.

Тишина.

Ушла…

Ничего не чувствую.

Пустота.

Абсолютный вакуум и звон в ушах.

Усыпила меня кошечка, обласкала, околдовала и ушла…

В кармане начинает трезвонить мой телефон, действуя на нервы. Отвечаю.

— Доставка.

— Да, поднимайтесь…

Домофон вновь трезвонит. Поднимаюсь на автомате, открываю двери нараспашку и жду. Кажется, в голове гудят поезда. Ничего не соображаю. Зверь начинает продавливать, становясь неуправляемым. Я настолько уязвим, что не могу его сдерживать. Незачем. Не вижу смысла.