Его заложница

В висках долбит, тело как боевая машина, в напряжении и полной готовности. Скрываюсь под лестницей и делаю пару выстрелов в пролет входной двери, откуда должны вломиться псы Барона.

— Серый! — рычу.

Тишина.

И тело пробивает судорогой. Не успел он укрыться. Твари безродные. Закопаю каждого!

Слышу с улицы мат псов и четкие приказы Барона. Кто-то валится – значит, попал. В ответ сыпется очередь из автомата, и мелким бисером летят стекла окна. Мой ствол – детская игрушка по сравнению с их арсеналом, мне бы доползти до дивана, там есть винтовка.

Серого больше нет, я один…

Отвечаю еще тройкой выстрелов и лечу наверх, теперь моя задача – не отдать девочку. Не успеваю добежать, как слышу звон стекла в спальне, и в комнату, где Александра, уходит пара выстрелов.

— Сука! — рычу, как раненый зверь. Лечу туда. А у самого вся жизнь перед глазами пляшет. И ведь я не умираю, но, кажется, что меня накрывает агонией прошлого. Словно я в своем вечном кошмаре, в параллели, куда меня каждый раз утаскивает зверь.

Позади рассыпаются стекла, и в щепки разлетается мебель. Псы Барона кроют шквалом. Он понимает, что если оставит меня в живых, то ему предъявят по полной. За беспредел будет спрос.

Я никогда не верил ни в бога, ни в дьявола. А сейчас мысленно прошу тех, кто наверху, оставить ее в живых. За себя не прошу, а за нее готов и на колени встать. Просто так, за маленькую, глупую девочку.

Подлетаю к дверям, лихорадочно отпираю замок, уже слыша только свой бешеный пульс в голове. Распахиваю дверь. Александра сидит на полу под окном, бежевая футболка залита кровью. Держится за плечо и только шевелит губами, смотря на меня в шоке. Ярко-зеленые глаза отпечатываются в моей душе.

— Ааааа! — кричу, потому что нет времени понять, насколько серьезно ранение. Разворачиваюсь, слыша, как гремят стволы и ответный огонь. За мной никто не пришел. А это значит – Геныч подоспел и уничтожает псов. Мне нужен Барон. Он только мой. Я хочу медленно и мучительно его убивать. Очень медленно, за каждую каплю крови моей девочки.

— Арон, — хрипло и испугано зовет меня кошечка. И встает выбор: либо Барон, либо она. Точнее, выбора нет. Разворачиваюсь и падаю рядом с ней на колени. Геныч с парнями справятся, а Саша – нет.

— Тихо, тихо, спокойно, — не знаю, кого успокаиваю: себя или ее. Аккуратно беру ее ладонь, пытаясь оторвать от раны на предплечье.

— Больно, — не плачет, не истерит. Просто опускает уголки губ, как маленький ребенок, и смотрит на меня, словно я ее защита и стена. И мне тоже очень больно. Невыносимо.

— Я знаю, малышка. Это всего лишь царапина. Ничего страшного, — заверяю ее я. Хотя сам не понимаю, насколько все серьезно. Крови много. А она смотрит на меня такими огромными глазами, и губы дрожат.