Залог страсти

Громовые проповеди Джона Нокса, обличавшие грех, и наказания, сулившие адский огонь и проклятия, устрашали их. А епископы Святой Матери-Церкви, имевшие множество любовниц и бастардов, ведущие роскошную жизнь, только отвращали всех своим поведением.

Нокс привык к своей власти, однако не мог воспрепятствовать Марии вернуться из Франции, чтобы править Шотландией. Но Мария, к несчастью, руководствовалась велениями сердца, а не разума. И Ангус считал это величайшей трагедией.

– Пойдемте, – позвал он гостя.

Они вернулись в зал, Морей с благодарностью принял большой кубок доброго вина из погребов графа и, сев у огня, стал пить.

Донал встал у отцовского стула.

– Убедились, что граф невиновен в измене?

– Да, – кивнул Морей.

– Он показал вам золото? – настаивал Донал.

Морей кивнул, но тут же сказал:

– Ни о чем больше не спрашивай, поскольку я поклялся хранить тайну и сохраню.

Он осушил кубок.

Тем временем Анабелла подошла к другому очагу.

– Он удовлетворен? – спросила она мужа. – Сколько всего ты ему показал?

– Только одну маленькую комнату у подножия лестницы за шпалерой. Показать все – означало бы убить чрезмерными знаниями. Ему совершенно ни к чему видеть все сундучки с золотом и драгоценностями. Даже в этой комнате было больше монет, чем он когда-либо видел в жизни. Это убедило его, что я честный человек. Он больше не подозревает меня. Завтра они уедут, и мы сможем жить обычной жизнью.

Ранним утром граф Морей отправился в Йорк, где английская королева Елизавета Тюдор собрала комиссию, чтобы уладить споры между Марией Стюарт, королевой Шотландии, и ее единокровным братом Джеймсом Стюартом. Событие вызвало такой интерес и представляло такую важность для шотландского народа, что новости о происходящем достигли Дуна достаточно быстро. Марии не позволили посещать заседания, что взбесило ее, и многие посчитали это несправедливым. Заседания начались в первых числах октября и возобновились в конце ноября в Вестминстере. Последнее было в Хэмптон-Хорте в середине декабря.

В процессе стало ясно, что поведение Морея, совершившего незаконный переворот, отошло на второй план. На первый вышло убийство лорда Дарнли, хотя в Шотландии дело считалось закрытым.

Неожиданно Джеймс Стюарт официально обвинил свою единокровную сестру в участии в убийстве. И предъявил ее драгоценный серебряный ларец, подаренный королеве в детстве королем Франциском Первым Французским. Внутри оказалась маленькая связка писем, как утверждали, написанных Марией Стюарт и безоговорочно обличавших ее и Джеймса Хепберна, графа Босуэлла, который якобы и совершил убийство. Ранее, за отсутствием доказательств, он был оправдан шотландским судом.

Вся эта информация была предъявлена Елизавете Тюдор.