Брак по залёту (СИ)

Мама вообще в новую любовь с головой погрузилась, больше ничего не видит, ей не до меня и моих проблем. А твои вместе и за тебя волнуются, уже за одно это им можно многое простить. Валерий Вадимович и раньше за словом в карман не лез. Я не успела рассказать — он мне звонил, ругался, почему одного тебя отпустила, и обещал выпороть.

— Представляешь? Я была в бешенстве — ещё один воспитатель на мою голову! Но потом моя собственная мамапоговорила со мной на лестничной площадке, закрыв перед носом дверь квартиры, и я подумала, что лучше бы она меня отругала, начала поучать и продолжила контролировать мою жизнь, — девушка передернулась, — а не спокойно отправила искать ночевку в другом месте.

— И чем же обещание выпороть от моего отца лучше, чем поступок Веры Васильевны?

— Как ты не понимаешь? Он ругал меня, грозил, вон приехал на ночь глядя, потому что ему не всё равно, как у тебя — у нас — обстоят дела. А маме стало все равно, понимаешь? Это больно, когда осознаёшь, что ты уже не на первом месте у родителей, что у них появились другие приоритеты. День, да раньше мама даже сахар в моём бокале с чаем сама размешивала! И по десять раз звонила, узнать, где я и все ли со мной в порядке. Бесило неимоверно, я специально телефон отключала, чтобы она не могла дозвониться! Такая дура была, не ценила, регулярно давала маме понять, что не желаю, чтобы она присматривала за мной, будто мне до сих пор пять лет, не хотела ничего ей рассказывать и возмущалась, если она сама спрашивала. Я мечтала, чтоб она переключилась на кого-то другого, отстала от меня, считала, что я ничем ей не обязана, пусть живет своей жизнью. И только когда моя мечта сбылась, я поняла, что потеряла… Ладно, сейчас не об этом. Пять минут, наверное, уже прошли. Иди, я буду ждать. И передай от меня привет Светлане Михайловне, хорошо?

— Хорошо. Жень, я постараюсь, одна нога здесь, другая там!

Оставшись одна, Евгения вернулась к столу, какое-то время ещё поковырялась в еде, но потом решительно отложила вилку и встала.

Надо убрать со стола, скоропортящееся отнести в холодильник, грязное — вымыть.

Пока руки машинально работали, в голове роились разные мысли.

Только оставшись один на один с проблемами, она в полной мере поняла, что до сих пор жила и горя не знала, окружённая заботой и поддержкой матери. То, что она принимала за удавку на шее, на поверку оказалось спасательным кругом, но она сама его проткнула, причем не один раз. Столько раз говорила матери, что уже взрослая, что не обязана отчитываться и не надо лезть ко мне, я сама со всем правлюсь! А теперь, когда мама поняла, послушалась и отошла, ей ужасно не хватает её контроля и поддержки… Неимоверно глупо и обидно.

Сколько же всего произошло за такое короткое время!

И ребенок.