Закрой дверь за совой

Только губы не накрашены, вопреки обыкновению, но это ей даже шло.

Гройс наутро чувствовал себя разбитым. Накануне, после дикой сцены с псом, Ирма к нему больше не заходила. Он чувствовал вонь, исходящую от переполненного туалетного ведра, и хотел пить, но все его звонки в колокольчик привели лишь к тому, что у него самого зазвенело в ушах.

Когда он проснулся утром, ведро было чистым.

– Что рассказывать?

Он потер глаза. Хотелось есть, хотелось пить, хотелось помыться! И что, черт возьми, с собакой?

– Вашу историю.

– Что?

– Очередное мошенничество. Давайте, давайте! Чем раньше закончите, тем быстрее получите свой завтрак.

Гройс посмотрел на Ирму. Она не шутила.

– Где Чарли?

Она выразительно помахала блокнотом:

– Приступайте, Михаил Степанович.

– Где Чарли? – повторил старик.

– В кухне. Ест. Вы тоже получите кашу, когда мы с вами сделаем часть работы. Нам нужно нагнать вчерашнее.

– Покажите мне его!

– Нет. Забудьте.

– Почему?

– Это моя собака, а не ваша.

– Я не собирался становиться его владельцем. – Ему показалось, что он понял ход ее мыслей. – Вы думаете, я приучал его к себе? Вытеснял вас из его сердца? Господи, нет же! Если хотите, я покажу вам, как с ним заниматься, и вы сможете…

– Вы слишком много болтаете, Михаил Степанович, – оборвала его Ирма. – И все не по делу.

Она взяла с ним холодный отстраненный тон и глядела не на него, а чуть в сторону, как будто за его левым ухом было что-то интересное.

– Значит, меня назначили совратителем дворняг, – хрипло сказал Гройс.

– Я жду, – напомнила Ирма, игнорируя его замечание.

– И собаку ко мне больше не пустят.

Женщина пожала плечами.

– И вы решили побыть строгой нянюшкой. Сначала уроки, потом еда!

Старик растянул рот в ухмылке, от которой ее передернуло. Рука сама потянулась к пересохшим губам.

Ей постоянно хотелось их облизывать. Помада пропала, последняя, как назло, из всего запаса, а поселковая аптека оказалась закрыта. Ехать в город Ирма не могла: на единственном отрезке пути, вокруг которого не было объезда, вчера затеяли ремонт, и Яндекс предупреждал о восьмибалльных пробках. Утром она нашла столетнюю баночку вазелина и выскребла из нее остатки. Стало полегче, но ненадолго.

Нанести макияж она теперь тоже не могла. Обыкновенная помада сушит губы. Ирма всегда мазала их сначала гигиенической, а сверху уже красила обычной. Без ярких губ она ощущала свое лицо голым.

Все шло не так! Куда могла исчезнуть помада? Все время была в кармане, под рукой, чтобы Ирма в любую секунду могла смягчить сухую кожу. Сливочное масло ей не помогало, от оливкового только хуже. Нижняя губа уже покрылась чешуйками. Фу, мерзость!

– Верните собаку, – потребовал Гройс.

Ирма фыркнула.

– Заперли меня здесь, – начал он угрожающе тихим голосом.