Закрой дверь за совой

– Пойдешь со мной? – добавила Динара.

Василий стоял молча.

– Пойдешь?

Он не понимал. У нее же есть диадема. Что она хочет? Снова издевается над ним? Он тупой, но не настолько, чтобы второй раз попасться в ту же ловушку.

– Вон отсюда! – два коротких слова дались ему с трудом.

Динара опустила сумку на пол и двинулась к нему. Глаза ее горели в темноте, как у кошки.

– Вася, – позвала она, когда была в шаге от него.

Он хотел толкнуть ее и сам не понимал, что его останавливает.

– Васенька…

Свет от заоконного фонаря упал на ее лицо, на губы, изогнутые в просительной, почти испуганной полуулыбке, от которой его словно ударили в живот.

– Динар, – забормотал он, – ты что, Динар, ты чего… Ты же не можешь, ты же не хочешь…

Потом для слов не осталось ни времени, ни дыхания, а еще чуть позже все слова потеряли смысл.

Когда начало светать, из дома выскользнули две фигуры. У одной на плече была спортивная сумка, второй нес легкий чемодан и скейтборд. Они шли быстро, взявшись за руки, и ни один не оглянулся на покинутый особняк.

Старуха, провожавшая их взглядом из окна второго этажа, удовлетворенно хмыкнула.

Молодые, молодые! Суетятся, шумят, влюбляются, теряют голову, творят глупости… Господи, как же хорошо, что все это позади. Спору нет, в старости мало приятного. Зато есть одно неоспоримое преимущество: если добрался до восьмидесяти пяти и не растерял по дороге мозги, ты твердо знаешь кратчайший путь к выбранной цели.

Вот в чем ее преимущество. Ей открыты простые пути.

Легкие, едва заметные прикосновения к реальности, ничтожные на первый взгляд изменения – и целые пласты чужих судеб сдвигаются на твоих глазах.

Альфия хрипло засмеялась. Она чувствовала себя гениальным пианистом, безошибочно извлекающим из инструмента мироздания одну лишь ей слышимую мелодию – прекрасную, яростную, древнюю, как сама жизнь.

Первое касание клавиш – всегда исчезать, когда эти двое оказываются рядом. Юность тянется к юности, не мешай им, и все случится само.

Второй мимолетный аккорд – преподнести невестке платье, которое выглядит таким сиротским, что она соблазнительна в нем как сам дьявол.

Третья нота – шепнуть сыну под конец празднества, что внук снова тянет из нее деньги – тот не удержится и наговорит мальчишке гадостей.

Четвертая – поставить камеры и в ее комнате, и в его – просто чтобы держать обоих в сфере своего внимания.

И наконец, попрощаться с диадемой. В этой тонкой грустной ноте была своя прелесть, и Альфия насладилась ею сполна.

Динару отправили на кухню вместе с другими молодыми женщинами, и старуха спокойно зашла в ее комнату. Благодаря записям, которые она просматривала каждый вечер, ей было известно, где девочка прячет похищенное. Не пришлось обыскивать шкафы.