Закрой дверь за совой

У какого-то автора ей встречалась история, как он написал рассказ, затем что-то заставило его заглянуть в дальний ящик стола, где автор с изумлением обнаружил написанный лет пять назад в точности такой же текст, совпадавший с новым до запятой. «Кажется, Корней Чуковский…» Ирме было приятно чувствовать, что она идет по стопам классиков.

– Спасибо вам за отзывчивость. И простите еще раз, что нагрянули без предупреждения…

Пистолет в ее руке возносил Ирму на недосягаемую прежде высоту. Она может выключить из жизни каждого из них. В любую минуту! Щелк – и человека больше нет. Разве не чудо?

Резко, тревожно свистнул чайник на кухне, словно подавая сигнал к отправлению поезда. Из кухни высунулся Сергей.

– Три ложки?

– Можно четыре, – разрешила Ирма. – Надеюсь, вы выпьете со мной чаю?

– Спасибо, но нам уже пора. – Макар наклонился погладить пса.

Тот выскользнул из-под его руки, схватил мячик и вернулся к старухе.

– Елена Васильевна, а кто подсказал вам для книги идею похищения? – спросил Илюшин, чтобы заполнить паузу. – У вас был консультант?

Одинцова начала рассказывать о враче, с которым она разговорилась во время приема. Макар слушал, кивал, невнимательно наблюдая за собакой, которая носилась за мячом."

"Игрушку кидала старуха. Двигалась одна лишь ее кисть, словно выше локтя руки были парализованы. Очевидно, эта забава происходила не в первый раз: пес дисциплинированно приносил мяч, вкладывал в сморщенную ладонь и замирал в ожидании. Бросок без замаха – и все повторялось.

– …сначала я хотела использовать курареподобный препарат, но меня отговорили…

Ее монотонный голос и беготня собаки, напоминающая маятник, подействовали на Макара усыпляюще. Туда-сюда. Туда-сюда. Он уже устал водить за ней глазами, но быстро перемещающийся объект притягивал его внимание.

Маятник-маятник-маятник…

Стоп.

Илюшина вдруг словно ударило. Ирма продолжала описывать, какие средства она перебирала и отвергала во время работы над книгой, но он поддакивал ей машинально, не слушая.

Точность, с которой старуха швыряла мяч, была поразительной. Он все время летел в одну точку. Отскакивал, возвращался к старухе… И вновь попадал туда же.

В ковер.

Одинцова не обращала внимание на мельтешение, потому что стука от мяча практически не было. Раз за разом резиновый шарик ударялся об корону на голове царевны-лягушки.

Макар бросил быстрый взгляд на старуху. Она была целиком поглощена своим занятием. Бросок-отскок. Бросок-отскок.

Эта древняя старуха, прикованная в инвалидному креслу, колотила в одну точку с таким упорством, словно хотела обрушить стену. «Есть у нас в дальней Померании алмазная гора, – зазвучал в ушах Илюшина голос персонажа из любимого фильма. – Час пути в вышину, час пути в ширину, час пути в глубину.