Законы стаи

Собранные паруса, напоминали пышные рюши и воланы на платье средневековой красавицы. Из-за горизонта показался краешек солнца и позолотил эту удивительную картину.

Одно из таких судов как раз поднимало паруса, уходя в море. На крошечной палубе суетились и что-то делали совсем уж микроскопические люди. И вдруг огромный белый парус раскрылся, как лепесток экзотического цветка при замедленной съемке…

У меня просто дыхание перехватило от этой сказочности, и я невольно вспомнила:

На небе облачный корвет,

Дитя семи ветров,

Плывёт куда-то на рассвет,

Опалово-багров:

Клубы жемчужных парусов

На мачтах золотых,

Меж дебрей вантовых лесов

Серебряно-витых,

И орихалк его бортов

Вскипает, словно брют,

Когда из пушечных портов

Он чествует зарю.

Их свёл и обвенчал эфир,

И рок не изменим,

Покуда существуют мир

И небосвод над ним.

Я читала вслух на русском и единственный человек в этом мире, кто мог понять эту чистую красоту картинки и стиха, молча стоял рядом, чувствуя то же самое…

Мы стояли еще несколько минут, завороженные зрелищем. Наконец Оскар, как бы очнувшись, вздохнул и сказал:

-- Пойдем. Мы и так сегодня опоздали.

Спустившись еще на один ярус, он неожиданно остановился и спросил:

-- Знаешь, не понимаю, как мы здесь оказались, но это ведь лучше, чем вечный сон и небытие?

-- Лучше. И нет в этом нашей вины, не грузи себя, – я прекрасно его понимала.

Мысли о том, что мы заняли чужие тела и «вытеснили» хозяев, похоже, были у нас общими. Не так-то и легко быть «захватчиками» против собственной воли. Чувство вины – сильная штука, как ни крути. Так что его нежелание бросать Оллу я вполне понимала – это, своего рода, «плата» за новую жизнь.

А для меня это решение Андрея – лишнее доказательство его порядочности. Хотя, пожалуй, ему в этом плане даже чуть легче – есть, кому «долг» отдавать. Я вздохнула, вспоминая Нергу, сглотнула комок в горле и поспешила за Оскаром.

Глава 17

Глава 17

ОСКАР

Сегодня мы действительно пришли позже всех. Лодка Сайма уже была метрах в трехстах от берега. Признаться, я был только рад этому – чем-то блондин меня крепко раздражал.

Даже не столько своей хамоватостью и наглостью, сколько не слишком понятными мне намеками на какие-то известные только ему и прежнему Оскару обстоятельства.

Возле хижины сторожа на вбитых кольях осталась только одна сеть – моя. Сложив ее в лодку, я оттолкнулся от берега, и мы вышли в море. Парус у моей посудины был маленький и довольно ветхий. Думаю, что этот сезон он еще выдержит, а потом нужно будет менять – местами ткань уже ползла.

Мари с интересом оглядывалась вокруг.

Легкий дневной бриз не давал мне возможности отвлечься. Идти приходилось галсами, так что от парусов не отрывался – я далеко не самый умелый моряк.