Законы стаи

Ночлег для девушки она устроила в собственной комнате, прямо на полу и, уложив Мари на груду тряпья, прикрытого простыней, Оскар с любопытством оглядел каморку. Он был в ней первый раз.

В общем-то, она отличалась от его комнаты только размерами – меблировка была такая же убогая. Деревянная кровать, скособоченная табуретка без одной ножки, прислоненная к стене, заменяла прикроватный столик. В углу комнаты грубо сколоченный сундук и несколько гвоздей в стене, на которых висело какое-то тряпье.

Свечку Олла поставила на табуретку, достала из сундука сшитое из лоскутов покрывало, накинула на спящую девушку и, жалостливо погладив ее по плечу, шепотом сказала:

-- Пойдем сынок, пусть поспит бедолага.

Оскар подхватил свечу и двинулся в комнату. Им предстоял долгий разговор.

Олла хлопотала на кухне. Заварила какую-то травку и села к столу с большой кружкой.

-- Мам, погоди чуть, я себе тоже налью.

Чай слегка отдавал мятой, смородиновым листом и был немного терпкий на вкус. Оскар молчал и грел руки о кружку – ночи еще были прохладные. Наконец Олла не выдержала:

-- Сынок, а ты давно с девушкой знаком?

Врать не хотелось, поэтому Оскар неопределенно хмыкнул и ответил:

-- Да нет, не слишком.

-- Мне, девочку, конечно, жалко. Но не больно это хорошо, что она у нас ночует. Я у соседей спрашивала. Кроме матери у нее другой родни-то и нет. Заступиться некому. Ей бы самое надежное сейчас замуж пойти. Все ж таки свой дом, не бесприданница какая. А ежели у нас жить будет, пойдут разговоры дурные, кто ж ее потом возьмет?

В суматохе дня ему некогда было подумать о таких вещах. Да и не слишком еще хорошо он узнал этот мир, но понимание того, что Олла, скорее всего, права, хорошего настроения не добавило.

-- Мама, эта девушка мне не чужой человек. Она… ну, понимаешь, она – мой друг. Поэтому я ее не брошу.

-- Сынок, как это, девушка – друг?! Ежели ты себе невесту присмотрел, так я-то ведь не против!

«Оно, конечно, после смерти матери траур надо бы выдержать, но раз они жениться собрались, то и ничего худого», – Олла кивала головой в такт своим словам, как бы подтверждая мысль, что женитьба – дело хорошее, и она совсем не возражает, но спросить сына так и не рискнула. – «По его годам – уже бы и свою семью можно».

Она отхлебнула чая и посмотрела на лицо Оскара, но так и не поняла, понял он ее слова или нет. После болезни малыш сильно изменился, и она по вечерам молилась милосердной Афите, прося сохранить разум сына.

Ребенка своего она любила до беспамятства и сейчас, замечая как он резко повзрослел после болезни, все еще испытывала опасения, как бы не потянуло мальчика к прошлой развеселой жизни.

То, что сегодня он кинулся к этой самой Мари, ее вовсе не пугало. Правда, прачки славились скандальными характерами, зато и духом были крепки.