Законы стаи

Поэтому даже о цене торговался без особого энтузиазма.

Мне гораздо важнее было остаться с братьями в хороших отношениях. Мало ли, что и как сложится, а такая «дружба» всегда полезна.

Думаю, и старший брат вполне оценил мое желание «дружить». Во всяком случае, бумаги мы подписали, и мой процент был зафиксирован. В этом бизнесе я не рисковал ничем. Все производственные мощности принадлежали Храму, также как и все риски. Я получал только долю за идею. И меня это более чем устраивало.

Вся эта история с поездками по цехам, с рассматриванием изнуренных работой людей, с бесконечными разговорами и объяснениями, как именно нужно прорезать, прикрепить, вставить, вызывала у меня только скуку и легкое раздражение – в доме мэра меня ждала Мари. И это было гораздо важнее всех железок.

Я еще не знал толком, чем именно решу заняться в этом мире. Но такая проблема, как деньги, меня перестала беспокоить сразу же, как только они появились. Я и в той жизни был достаточно обеспеченным человеком и мог позволить себе любые хотелки в границах разумного.

Конечно, и в том мире я не тянул свой самолет, но легко мог взять билет на любой рейс в любую страну. Для этого мне не нужно было экономить или ужиматься. Так что наличие денег для меня состояние привычное.

А вот то, что в моей жизни появилась женщина, которой я верил, это было самым важным.

Разумеется, после развода с женой я не жил холостяком. Женщины в моей жизни появлялись: кто на месяц, кто на три. Это были и молоденькие легкомысленные девицы, радующиеся поездке на моря, и скучающие замужние хищницы, и нацеленные на брак серьезные дамы. С такими, впрочем, я разбегался быстрее всего.

Сейчас в моей жизни появилось нечто другое. Это, одновременно и ощущение крепкого тыла, и тревога за его сохранность. Ведь, по сути, за спиной у меня, кроме Мари, сейчас были еще и Олла, и барон. Если взглянуть со стороны – довольно странная семейка получалась.

Оллу я принял сразу, как мать – возможно, тут были замешаны какие-то остаточные эмоции моего донора. Я не хотел в этом копаться.

С бароном все было чуть по-другому. Сперва чувство жалости, как при виде бездомного щенка, потом, наверное, просто желание слегка помочь человеку, а дальше -- привычка довольно быстро переросла в уважение. Да, как ни странно, я уважал этого потерявшегося в этой жизни старика. Он был беспомощен и не смог приспособиться к новому миру. Но даже находясь на дне, он не стал сволочью. Пожалуй, это самое ценное, что было в нем – отсутствие озлобленности на жизнь и людей.

Мари стояла наособицу.