Над законом

Проверили?

Он, казалось, потерял к происходящему всякий интерес – просто стоял посреди двора и сосредоточенно орудовал ножом, срезая заусенец на большом пальце левой руки, не обращая никакого внимания на устремленные на него со всех сторон враждебные взгляды.

– Проверил, – медленно сказал Плешивый Гуннар со своего капитанского мостика. – Убить вас – действительно трудоемкий процесс.

– Я скажу вам еще кое-что, – отозвался снизу Илларион, быстро взглянув на него. – В отличие от меня, вас очень легко прикончить – просто пришпилить, как жука. Хотите проверить?!

Плешивый Гуннар не успел ответить: Забродов сделал неуловимое движение плечом, в воздухе что-то коротко блеснуло, переворачиваясь на лету, и в перила балкона с негромким стуком воткнулся узкий, великолепно отточенный нож – как раз между ладонями Плешивого Гуннара. Тот не шевельнулся и ничем не выразил испуга, но даже снизу было хорошо видно, как он побледнел – расстояние от балкона составляло никак не меньше двадцати – двадцати пяти метров. Охрана замерла в неподвижности, не зная, что предпринять. Более того, многие не поняли, что произошло.

Наконец молчание прервал Плешивый Гуннар.

Он откашлялся, прочищая вдруг пересохшее горло, но голос все равно вышел скрипучим.

– А вы и впрямь ас, капитан. Что ж, ваши доводы убедительны. Мы квиты. Теперь, может быть, достаточно?

– Абсолютно с вами согласен, – слегка наклонив голову, сказал Илларион. – Будьте так добры, сбросьте мне, пожалуйста, мой ножик. Это очень хороший ножик, мне было бы жалко с ним расстаться.

– Что же вы разбрасываетесь ценными вещами? – сквозь зубы процедил Плешивый Гуннар, с натугой вытаскивая глубоко засевший клинок.

– Просто я немного отвык от штык-ножа, – ответил Илларион, – и мог вас случайно поранить."

"– Ценю вашу заботу, – сказал Плешивый Гуннар и бросил нож на траву.

Воробей совершенно выбился из сил, волоча на себе безвольно обвисшего Свата. Его сто раз подмывало бросить этого козла в болото и добить – в конце концов, он сам нарвался на пулю, никто не заставлял его оставаться и поджидать случая кого-нибудь замочить, но Воробей до дрожи в коленях боялся Старика и был уверен, что не сможет обвести того вокруг пальца.

Именно поэтому, задыхаясь и захлебываясь хриплым матерным рыком, он продолжал упрямо переть на себе этого бугая, весившего в полтора раза больше, чем сам Воробей. Выбравшись из болота на сухой, прогретый солнцем пригорок, он с облегчением свалил ношу на землю и некоторое время неподвижно лежал рядом, слушая, как понемногу успокаивается колотившееся где-то в самой глотке сердце.

– Чего разлегся.., помру... – раздался слабый голос Свата.

– Молчи, сука, – не поворачивая головы, прохрипел в ответ Воробей. – А то я тебя сам голыми руками задавлю. Коз-зел.