Законный брак

Непростительное деяние! Если бы я встречалась с Кейном тайно и скрывала эту связь от окружающих, то те, даже узнав об этом, лицемерно сделали бы вид, что не в курсе происходящего. Я оставалась бы уважаемой женщиной, а уэстенские дамы могли бы радоваться тому, что соблюдены все приличия. А теперь… Я ведь сама сделала все, чтобы избежать скандала, и никто не видел, что Кейн действовал против моей воли. Зато все видели наш поцелуй, и теперь лицемерные горожане уверены, что он произошел по моему желанию. Боже, что же делать-то?

Один раз… Достаточно оступиться один-единственный раз, и от тебя отвернутся все. Особенно будут усердствовать женщины. О, они, как никто другой, умеют облить «грешницу» презрением! Никогда не понимала этого ханжества и жестокости. То, что мужчине легко сходит с рук и признается обществом милой шалостью, женщину способно погубить на веки вечные."

"Господи, вот как? Как я могла поддаться Кейну? Я ведь не собиралась отвечать на его поцелуй! Так почему же ответила? Еще и сны эти, которые словно прорастают в душу, выныривая на поверхность в самый неподходящий момент и лишая сил к сопротивлению… И ведь они появились как раз после того, как Кейн выказал ко мне интерес. Пять лет я даже не думала о мужчинах, а тут вдруг и сновидения, и желания, и воспоминания… Что, если пират использовал какую-то магию? Никто ведь точно не знает, каким даром он владеет. Что, если ментальным? Только этим и можно объяснить мои эмоции и ощущения.

Но тогда… Это же очень страшно. Что я смогу ему противопоставить, если Кейн решит довести все до логического конца? Он ведь, кажется, хотел, чтобы я стала его любовницей?

Господи… Какой-то бред…

Я прислонилась лбом к прохладному окну и прикрыла глаза.

Нет. Кейн не мог… Или мог? Да нет, ментальная магия – слишком редкий дар, им владеют только высшие, те, кто принадлежит к императорской семье, а Кейны входят во вторую десятку эшерской аристократии, они не обладают нужным уровнем магии. Всего лишь вторым. И мне, вместо того, чтобы копаться в произошедшем, нужно думать о том, что делать.

В висках пульсировала боль, но я не обращала на нее внимания и лихорадочно перебирала возможные варианты спасения.

Правда, что бы я ни придумывала, все было нежизнеспособным, и вырисовывалась одна-единственная реальная перспектива – уехать. Уехать подальше, туда, куда не дойдут слухи о моем падении. А что? Тех ста олдеров, что я отложила с продажи часов, должно хватить на переезд и обустройство на новом месте. И даже на первое время проживания останется. Вот только была одна загвоздка – что делать с дядей Ирвином? Если меня не будет рядом, он и месяца не протянет.