Законник Российской Империи

А уж сколько раз он ставил меня в тупик своими совсем неожиданными ходами. Это даже в какой-то мере раздражало.

— Ну что, внучек, — усмехнулся дед, закончив расставлять фигуры, — готов снова попытать счастья?

Я кивнул, снова смирившись с тем, что ближайший час мне не выбраться. В конце концов, это была неплохая тренировка для ума, так что, может, и не все так плохо.

— Всегда готов, — учтиво ответил я, садясь напротив него.

Игра началась. Я старательно продумывал каждый ход, пытаясь предугадать стратегию деда. Но он каждый раз удивлял меня неожиданными решениями.

— Шах и мат, — объявил Владимир Федорович, опрокидывая моего короля.

Я вздохнул. Очередное поражение среди многих.

— Не расстраивайся, Максим, — улыбнулся дед. — Ты делаешь большие успехи. Еще немного практики, и ты сможешь дать мне настоящий бой. Запомни, в жизни, как и в шахматах, приходится жертвовать некоторыми фигурами, чтобы достичь победы.

— Благодарю вас, дедушка, — ответил я. — Но иногда мне кажется, что вы просто непобедимы.

— Ты, как всегда, сдержан не по годам, — Владимир Федорович весело рассмеялся. Наши совместные посиделки всегда поднимали его настроение. — Но послушай, в жизни нет ничего непобедимого. Просто нужно найти правильный подход, и если ты его не видишь, это не значит, что его нет.

Я кивнул, задумавшись над его словами. Возможно, в них был ключ не только к шахматам, но и к пониманию этого нового мира, в котором я оказался. По крайней мере, к словам такого умного человека правильнее всего было прислушиваться.

— А теперь, — сказал дед, снова расставляя фигуры, — давай-ка сыграем еще раз. И на этот раз постарайся думать не только о своих ходах, но и о моих. Предугадывай, планируй на несколько шагов вперед.

Я вздохнул, готовясь к новому поражению. Но в глубине души я был благодарен деду за эти уроки. Ведь каждая партия, каждый разговор с ним оказывались познавательными. Своего деда я не помнил, но к этому испытывал родственные чувства. Сложно не почувствовать ничего к людям, которые о тебе заботятся с раннего детства.

Наконец, после нескольких часов изнурительной игры, дедушка закрыл шахматную доску. Я наблюдал, как он достал потрепанную кожаную книжицу и аккуратно записал результаты наших партий. Пять поражений. Снова. Я мельком взглянул на страницы — там уже было более тысячи записей о моих проигрышах. Это немного раздражало, но я старался не подавать виду.

— Что ж, Максим, — сказал дедушка, убирая книгу, — на сегодня достаточно. Ты показал себя достойным противником.

Я сдержанно кивнул, понимая, что это лишь вежливость, он всегда так говорит. До достойного противника мне было еще очень далеко.

— Благодарю за игру, дедушка, — ответил я, вставая из-за стола. — Могу я идти?

Получив утвердительный кивок, я покинул библиотеку.