Вне закона

По моим прикидкам, время еще оставалось, и я, уточнив направления у клерка в ермолке, пошел в сторону Мерчант-стрит, которая, согласно названию, была здесь главной торговой. Шла она от центра города вдоль реки, причем ближе к центру на ней были магазины, а чем дальше, тем больше было лабазов и складов всяких оптовиков. В конце концов я набрел на ворота с вывеской «Оружейный двор», в какие и постучался.

Ворота выглядели серьезно – из толстенных плах, с окошком-глазком. Забор вокруг был метра три высотой, тоже из толстой доски, а поверху еще и заточенными гвоздями щетинился. На стук глазок приоткрылся, в нем появилась усатая красная морда, которая спросила:

– Чем могу помочь?

– Торговец из Батлер-Крик, за товаром.

– М-да? – Морда посмотрела с сомнением, но засов в калитке все же загремел."

"Шаг – и я оказался на довольно просторном дворе, где кроме этого охранника был еще и второй, подстраховывавший первого. Оба были вооружены помпами двенадцатого калибра, для такого места самое подходящее оружие. В дальнем углу двора я увидел вольер, а в вольере разглядел четырех собак, с виду похожих на питбулей, как мне показалось, но я в собаках не разбираюсь. В центре же расположился капитального вида бревенчатый лабаз с зарешеченными окнами, причем я отметил, что расположился толково – ни одна из стен к забору не прилегала, пропилить ее, миновав собак, не получится. Интересно, а на ночь сторожа внутрь уходят? Скорее всего.

Пока же внутри был торговец – худощавый дядька лет чуть за шестьдесят, стриженный ежиком, седой, с загорелым лицом и жилистыми руками, темными от въевшегося масла, похоже. И еще у дядьки было совершенно невероятное реднековское произношение, гнусавое, с глотанием половины звуков.

Сам лабаз был темен, заставлен ящиками, в нем пахло металлом, маслом, древесной стружкой. У одной из стен стойка, на которой в рядок выстроились винтовки и дробовики, все по одному экземпляру – образцы.

– Цены спрашивать или как? – сразу уточнил я, не увидев ценников.

– Вот список. – Он положил передо мной лист бумаги. – Но все от количества, сколько возьмешь.

Ну это понятное дело.

– Новое есть, – тут же взялся объяснять он. – Появились «марлины» девяносто восьмого года, двенадцатый калибр. – Он снял со стойки дробовик с двадцатидюймовым стволом. – Все стволы, двадцать, двадцать восемь, тридцать и тридцать два.

– Хм, не знаю, как пойдут, – усомнился я. – Винчестеры хорошо продаются, а эти люди могут и не знать. Сколько эта модель выпускалась? Два года?

– Примерно, – кивнул торговец. – Но и цена пока хорошая. Если кому-то нужна помпа по сходной цене – брать будут.

– Ну это так, возьму штуки три и посмотрю, – сразу заявил я.