Вне закона

 – Они мужики нормальные, проставься только для беседы. Я тя познакомлю.

– Не, я пока до Батлера. Но если так, то и до Нарыма доберусь, спасибо.

– А оно тебе зачем?

– Да пока сам толком не знаю. Интересно больше, – попробовал я уйти от конкретного ответа.

– Вот это не надо. – Васька даже хохотнул. – За простой интерес так не выспрашивают. Рыжье найти хочешь, что ли?

– Может, и хотел бы, только хрен его найдешь, – отмахнулся я. – Его уже потратили давно, я думаю.

– Так наверняка, – согласился он. – Вот я и не пойму, чего ты хочешь.

– Я пока и сам не пойму.

Ну не про карту же ему рассказывать, верно? Начну рассказывать всем подряд, и рано или поздно меня за нее самого грохнут. Достаточно того, что с Кощеем информацией поделился. И хорошо, что он на это дело сразу плюнул, решил не гоняться за журавлем в небе.

А я буду гоняться?

Да вот черт его знает. Я пока сам не решил. Пошустрю немного, пока мне по пути, а дальше видно будет. Потому как этой карте без конкретного указания места даже не грош цена, а грош ломаный.

В любом случае с этими Костей и Шарапом поговорить надо.

* * *«Бурлакъ» отвалил от причала в два пополудни, медленно выходя на середину реки и вытаскивая за собой длинный хвост шаланд. На этот раз смотрел я на отход не с баржи, а с кормы самого буксира, где собрались все владельцы влекомых посудин. На «Бурлаке» было четыре каюты, если не считать хозяйской и капитанской, и в каждой по два жильца. Как выяснилось, свою я делил с Сашей, тем самым, с каким меня в ресторане Сом познакомил. Большинству людей известен он был не как Саша, а как Толстый, и я даже вспомнил, что и сам про него как-то слышал за ужином в «Береге» – кто-то отзывался как о немалом авторитете. Почему Толстый – это было понятно, потому как был он на удивление тощ и жилист.

На баржах шла уже путевая жизнь. Где дымок из печки, где дрова кто-то рубит, где смотритель чем-то еще занят. На паре шаланд и пассажиры есть, какие груз сопровождают. На «Бурлаке» же на корме накрывался стол, собирались звать к обеду. Может, еще и малость прохладно вот так на воздухе открытом над водой обедать, но к обеду подавали водку, естественно, так что ничего, согреемся. Я даже подумал о том, что надо было все же к Ваське на шаланду проситься, потому как тут сопьешься к черту, пока до места доберешься.

Пили здесь много, пили почти все. Трезвенников до сих пор не встречал. Пьянство было развлечением и стилем жизни, с учетом того, что большая часть пребывавшего здесь контингента богатством духовного мира обременена не была. Даже я, старавшийся блюсти меру, постоянно ловил себя на том, что деваться от пьянства по сути и некуда. Или хоть не общайся ни с кем. Без стакана или кружки пива и не поговоришь.