Человек закона

— Маршал, — Ким Бака торопливо поднялся, — а если мне с тобой поехать? В следах я разбираюсь, ты же знаешь, и…

— Ты сиди здесь. Приглядывай. Чего не сообразишь, спрашивай Большого Индейца, он лучше меня работу знает.

Чантри достал из ящика стола запасной значок.

— Носи, пока я не вернусь. Что понадобится делать, делать будешь ты.

Лицо Кима Баки покрылось румянцем.

— Но послушай, маршал, я же…

— Выполняй, чего велено, Бака. Я приеду.

Он шагнул в седло и медленно проехал до своего дома. Бесс вышла к нему, с ней Том и Билли.

— Позаботьтесь о маме, парни, поняли?

— Ясно, а нельзя нам?..

— Борден? Тебе обязательно ехать?

— Обязательно.

— Тогда возвращайся обратно. Я оставлю Блоссом здесь. Будет нам не скучно.

Он легко поцеловал ее и повернул аппалузу к дороге.

У Лэнга имелись кое-какие хорошие черты, но в своей основе он был вор. Так что вор, по всей вероятности, сделает, собираясь уехать навсегда? Даже если деньги у него есть?

Постарается своровать еще. Деньги, про которые он каким-то образом знает, знает, где они лежат.

Борден Чантри хотел бы ошибиться. И не хотел найти след в том месте, где рассчитывал.

Но все совпало, и след там был.

Глава 20

Красное небо наверху. Розовый песок внизу. Борден-Чантри ехал по тропе, пролегающей между ними. По тропе, на которой человек может погибнуть.

Кожа седла — как кожа его лица. И он пел песню Бренана — Бренана Болота, ирландского разбойника, ездившего грабить в стране, очень далеко от той земли, на которой жил Чантри.

Времени на розыски следа он тратить не стал. На восток даже и не взглянул, ибо Лэнг знал, как связаться с Буном Сильвой. А такой человек должен удариться в бегство на запад. К изломанным берегам Симаррона, в сторону Меса-де-Майя, Сьерра-Гранде — Великой горы, и к уголку, прозванному Роберз-Руст — Разбойничье гнездо. Или даже к городку Мэдисон, куда собирались бродяги, поставленные вне закона, чтобы пьянствовать и веселиться.

Дикая, пустынная страна, глубоко прорезанная речными ущельями — каньонами, с торчащими ребрами красных скальных стен и бородавками осыпающихся останцов, в черных шапочках лавы давно отгоревших вулканов. Среди красных вертикалей и крошащихся лавовых глыб встречается зелень сосны и можжевельника, кое-где вода — достаточно, в избытке даже, вот только надо знать где.

Аппалуза Чантри, вороно-чалый с россыпью белых точек на бедрах, любил ходить по таким местам и настораживал уши на каждом гребне, на каждом повороте.

В траве звенели цикады, воздух был неподвижен и горяч. Высоко над землей стервятник описывал ленивые круги в закатном небе, спокойный в своем знании, что, где ездят, там будут и умирать, удовлетворенно ожидающий этих смертей.