Закон жанра

Ко всему прочему Ярослав пытался скрыть следы преступления, что смазывало факт явки с повинной. Также не удалось доказать, что Пахомов в самом деле готовил покушение на президента. Да и нельзя было это доказать, потому что ничего такого на самом деле и не было... Возможно, судью прикормили бандиты из группировки Пахомова, возможно, он был сухарем по жизни, но так или иначе он вынес достаточно суровый приговор. Шесть с половиной лет строгого режима... Если бы не адвокат, он мог бы впаять все десять, а то и пятнадцать лет. Так что Юрий имел право считать, что помог своему бывшему другу. И он даже был рад, что нанятый им адвокат смог смягчить наказание. Да, ему выгодно, чтобы Ярослав как можно дольше отбывал свой срок. Но ведь есть чисто человеческий долг, и он его исполнил...

А в августе того же года был осужден Артур Качуров. Вот от кого Юрий хотел избавиться раз и навсегда. Его стараниями суд был беспощаден. Артур Качуров был осужден на восемь лет строгого режима. И напрасно он твердил на суде, что хотел всего лишь припугнуть свою жертву... Жертвой он стал сам. А Юрий чувствовал себя охотником. Полковник запаса Зимин оправдал возложенные на него надежды. Под его началом служба безопасности коммерческой фирмы «Кадуцей» обрела реальную силу и могла успешно противостоять любой банде...

Ксения всерьез пыталась сдержать свое слово. Та волшебная ночь с ней должна была стать для Юрия первой и последней. Но ему хватило и одного раза, чтобы вселить в нее новую жизнь. Ксения оказалась в интересном положении. Она ждала ребенка. Жалела, что так вышло, но радость затмевала это чувство. Она очень хотела стать матерью. Очень-очень...

Зимой девяносто третьего она родила сына. Это был его, Юрия, ребенок. И он определил их с Ксенией дальнейшую судьбу. Скрепя сердце она заочно развелась с Ярославом и летом девяносто пятого года вышла замуж за Юрия. Как она ни пыталась, тот «первый раз» так и не стал для него последним. Он добился своего и готов был всю жизнь носить Ксению на руках...

* * *Шесть с половиной лет строгого режима. Часть срока Ярослав отсидел в следственном изоляторе в ожидании суда. Оставалось шесть лет. Целая вечность...

После оглашения приговора из зала суда его доставили в тюрьму. Все, следственный изолятор в прошлом. Впереди этап и зона. Преступление и наказание..."

"Скрип открываемых решеток, стук ключа-вездехода, раздраженные окрики конвоира – все это действовало на нервы. Но самое худшее было впереди.

Его завели в камеру, закрыли за ним дверь. Он остался один на один с незнакомым ему миром. В Лефортово он содержался в более-менее человеческих условиях. А здесь камера, битком набитая уголовниками. И все смотрят на него, скалятся. А он стоит как дурак и не знает, что делать... Нет, знает...