Закон Выброса

 – Или ты прихватил с собой в карманах пару осадных орудий?

– Ежели бой неизбежен, в него надо ввязаться, а дальше как провидение рассудит, – глубокомысленно заявил Данила. – От битвы воину бежать негоже.

– Полностью… поддерживаю… – заплетающимся языком неожиданно поддержал дружинника его «воротник».

– О, кажется наша основная боевая единица очнулась, – хмыкнула Настя. – Ну, теперь мы точно всех негодяев в пленку размажем.

– Попрошу… не издеваться, – сказал Рудик, с трудом фокусируя взгляд. – И вообще, что это… за пугающая фамильярность? Я требую, чтобы меня спустили на землю.

– Да пожалуйста. – Данила повел плечами, и «воротник», соскользнув с них, едва не вывалился из «галоши». – Так, почитай, всегда случается – добро сделаешь, а потом начинается «фамильярность», «требую». Коли в рожу не харкнут заместо благодарности, то хоть прям поклон земной отвешивай благодетелю.

– Да, это точно, добро подарок опасный, – согласилась Настя. – Обычно такой ответкой возвращается, что потом о своей доброте сто раз пожалеешь. Думаю, потому и придумали Долг Жизни, чтоб благодетеля не сразу пулей в лоб благодарили, а немного попозже.

– Ваш цинизм… несомненно, оправдан жизненным опытом, – все еще немного нетрезвым голосом произнес Рудик. – Но не скажете ли вы мне, дамы и господа, куда нас, простите мой французский, черти несут на этом летающем лапте?

– «Галоше», – поправил его Фыф. – Это трофей, который остался от того «мусорщика», что мы завалили. А летим мы как раз Долг Жизни исполнять, если ты забыл.

– Ага, припоминаю, – сказал спир и обеими лапами интенсивно начал тереть виски. – Я сейчас в себя приду и точно все вспомню. Правда, голова трещит, но я справлюсь… Ой!

Данила, стоявший сзади Рудика, примерился – и коротко ткнул ему пальцем в точку под мохнатым затылком.

– Ты чего? – взвился было спир, разворачиваясь и оскаливая клыки, оказавшиеся впечатляюще длинными.

– Зря крысишься, – улыбнулся дружинник. – Там точка есть одна, правда, у людей. Если правильно ткнуть в нее опосля сотрясения головы, то она болеть перестает. Тебе тоже, наверно, помочь сможет – позвоночник и башка есть, значит, и точка там же должна быть.

Спир замер, прислушался к себе и удивленно проговорил:

– Не болит… Надо же! Спасибо тебе, добрый человек.

– Ишь ты! – удивленно поднял брови Данила. – А я уж и не чаял благодарность услыхать. Пожалуйста, обращайся, ежели чего.

– Спускаемся, – сказала Настя. – Фыф прав. Ночью воевать, конечно, можно, но лучше это делать днем. Тем более что энергии в аккумуляторе осталось процентов тридцать. Полетать еще полетаем, но уже без визуальных спецэффектов – «галоша» в режиме невидимости жрет энергию как голодный био.