Закон Выброса

Да и надо ли сопротивляться тому, чего хочешь больше всего на свете? Нет, конечно. Жизнь одна, и глупо отказывать себе в удовольствии, которое можно получить быстро и прямо сейчас.

Но при всем при этом Рудик где-то краем сознания понимал, что это не он вдруг ни с того ни с сего озверел и захотел крови своих товарищей. Он видел, что с ними творится то же самое: Данила вдруг бросил пулемет и неуверенно потащил меч из ножен. У Насти глаза загорелись каким-то нехорошим алым отблеском и из ладоней штыки полезли. А с Фыфом вообще жуть твориться начала – его глазные щупальца вытянулись вперед, словно две антенны, направленные на Данилу, и в единственном глазе такая ненависть полыхнула, что Рудик понял: дружинник свой меч достать не успеет, сейчас шам его ментально или расплющит, или разорвет на части…

И спир той частью своего сознания, что не попала еще под действие ужасного желания, сделал то, что мог. Немного, но на большее он не был способен: хорошо так, от души представил, что все, кто собирался сейчас порубить друг друга в капусту, споткнулись. Качественно так споткнулись, словно им невидимым бревном по ногам шарахнули…

Эффект получился даже более существенный, чем Рудик мог предположить.

Данила на одно колено грохнулся. Кабы не меч, который он успел воткнуть в землю и на который оперся, так бы и рухнул мордой в грязь. Точно как Фыф, который рухнул ничком, зарывшись в раскисшую глину своими торчащими глазными щуплами.

Настю несильный пси-удар Рудика не сильно впечатлил. Но встряхнул. Кио слегка покачнулась, удержала равновесие, но алый оттенок в ее глазах пропал, сменившись на серо-стальной.

И тогда девушка начала стрелять…

Пулемет АЕК999 «Барсук» негромко затявкал, поливая свинцом дорогу впереди, на которой, казалось, никого не было.

Но это только казалось, потому что пули тут же начали шлепаться во что-то мягкое, словно поперек дороги кто-то поставил толстый невидимый матрац. При том видимого ущерба «матрац» не получил, лишь рябь пошла по воздуху, словно в прозрачную лужу, стоящую вертикально, кто-то накидал мелких камешков.

Но «камешки» те были свинцовые, летящие со скоростью пули, и эффект от них все-таки получился.

Не смертоносный, но визуальный.

За невидимой прозрачной преградой стало вырисовываться нечто, похожее на двухметровую пятиконечную морскую звезду, стоящую на двух нижних «лучах». Причем самый верхний луч был словно обрублен, похож на лесной пень, в трещины которого кто-то забавы ради напихал черных шариков разного размера, смахивающих на паучьи глаза…

– «Мусорщик», – пробормотал Фыф, вытащив лицо из грязи: его немного отпустила нахлынувшая странная тяга к убийству всего, что движется, – но лишь немного.