Закон ученого

Если б крышка автоклава была прозрачной и у наблюдателя оказалось достаточно терпения, можно было бы увидеть страшный, но реально завораживающий процесс…

Человеческое тело корчилось в страшных муках, однако автоматика не позволяла мозгу выключиться и кануть в спасительное небытие. Та же автоматика следила за сердцем, взяв его полностью под свой контроль, иначе б оно давно разорвалось от немыслимого болевого шока.

А все остальное автоматику полностью устраивало.

Как дрожат нервы, словно натянутые струны…

Как крючатся мышцы, сведенные судорогой…

Как хрипят голосовые связки, через которые уже не может прорваться из груди вопль запредельной боли – безумные крики академика сорвали их напрочь. Теперь изо рта ученого вылетали лишь брызги кровавой слюны, залепляя изнутри непрозрачную крышку автоклава омерзительной розовой пеной…

И в то же время, если абстрагироваться от неприятной картины человеческих страданий, тот наблюдатель мог бы стать свидетелем очень любопытного процесса.

Морщинистая кожа академика, в силу преклонного возраста потерявшая упругость, разлагалась на глазах. Происходящее и правда напоминало многократно ускоренный распад тканей мертвого тела. Довольно большие участки кожи и плоти под ней темнели, чернели, расползались, отваливаясь пластами, местами обнажая кости – но отмершие ткани тут же заменялись шевелящейся серой массой с металлическим отливом. Казалось, словно мириады стальных муравьев спешат заполнить собой образующиеся прорехи в человеческом теле…

Наиболее жутко процесс стал выглядеть, когда «муравьи» добрались до головы академика. Почернели и отвалились губы, растрескались в пыль зубы, нос мгновенно сгнил и провалился внутрь, глаза полопались и вытекли из глазниц омерзительной черно-белесой жижей.

Но все потери немедленно восстановила металлически-серая масса. Даже волосы, и те возродились вновь аккуратно зачесанными назад так же, как и раньше, – только цвет их изменился с блекло-седого до насыщенно-серебристого…

– Замена органических соединений на клеточную наноструктуру завершена на сто процентов, – наконец скучным голосом произнесла автоматика.

Крышка автоклава открылась, и из него медленно, неуверенно вылез человек…

Человек ли?

Скорее, статуя, состоящая из подвижного текучего металла, с виду очень похожая на оживший памятник академику Захарову.

Ученый провел ладонью правой руки по пальцам левой, пошевелил ими.

– Потрясающе, – проговорил он. – Феноменально! Самочувствие восемнадцатилетнего! А возможности…

Повинуясь мысленному приказу, пальцы кисти дугами выгнулись в обратную сторону, ногтями коснулись запястья… и, войдя в него, превратились в кольцо. И сразу же – в квадрат.