Закон ученого

Рыжий лес в этом отношении выглядит намного красивее.

Во время аварии на ЧАЭС десятки тысяч гектаров леса, растущего возле атомной станции, приняли на себя наибольшую долю выброса радиоактивной пыли. Из-за высоких доз поглощенной радиации деревья погибли, а их листва окрасилась в буро-красный цвет. Во время работ по дезактивации зараженной территории чащоба была снесена бульдозерами ликвидаторов и захоронена. Однако на месте захоронения после первого же выброса аномальной энергии появился новый лес с живыми деревьями-мутантами, листва которых имела все тот же буро-красный цвет.

Этот лес, где уровень радиации был зашкаливающим даже по меркам Зоны, полюбили ктулху – среди деревьев с листвой цвета пламени они чувствовали себя просто прекрасно. При том что дендромутанты хватали своими ветвями любую добычу, оказавшуюся поблизости, и выпивали из нее всю кровь, ктулху они почему-то не трогали. Может, признали их за своих по способу отлова ходячей пищи?

Мне несколько раз приходилось бывать в этом царстве кровопийц, как стационарных, так и бегающих, и, будь моя воля, я бы держался от него подальше. Но, с другой стороны, если справа и слева от зараженного леса обстановка еще хуже, то выбор у нас действительно небольшой…

Грета уверенно вела «галошу» над огненными кронами деревьев-зомби – умерших во время аварии и вновь возрожденных Зоной. Наверно, она знала, что делала, – но в то же время и я знал, на что способна Зона, которую я небезосновательно считал живым существом.

А еще я был в курсе, как она наказывает за самонадеянность… Подозреваю, что Грета считала себя умнее людей, и на то были причины. Но она ни разу до этого не выходила из бункера Захарова, ей приходилось анализировать Зону по видеокамерам и датчикам. Потому у нее никак не могло выработаться мистическое чувство приближающейся опасности, которое бывалые сталкеры называют «чуйкой».

У меня она проявляется омерзительным ощущением в позвоночнике, который начинает словно вибрировать, и от этой вибрации по спине распространяется холод. Может, не я один такое испытываю, потому-то в народе и говорят «похолодел от страха»?

Вполне вероятно. Мы, битые жизнью и пулями мужики, тоже боимся смерти. Но мы научены жить с этим страхом, который никак не влияет ни на наши действия, ни на наши мысли. Смерть стоит рядом? Ну что ж, пусть постоит. Не заберет с собой – хорошо. Заберет – тоже неплохо, не придется постоянно думать о том, что поесть более-менее хорошего, где поспать, чтобы во время сна подкравшийся мутант не отгрыз пальцы. Или же прикидывать, чем может грозить вон то темное, почти черное облачко, словно зацепившееся за верхушки деревьев прямо по курсу.

– Слышь, Грета, – сказал я. – Мне вот та микротуча не нравится.