Закон трех отрицаний

– Любочка, – осторожно начал Зарубин, – не сердитесь на меня за то, что я сейчас скажу. Обещайте, что не рассердитесь.

– Обещаю.

– У вас много денег?

– У меня? – Она удивилась вопросу, потому что ожидала совсем другого продолжения разговора. – Много. Во-первых, последние восемь лет я очень хорошо зарабатываю. И во-вторых, отец моего младшего мальчика перевел на мой счет в банке большую сумму. Чтобы ребенок мог нормально расти и получил хорошее образование.

– Отец вашего мальчика состоятельный человек?

– Более чем. Он не просто состоятельный – он очень богатый человек. Только не требуйте, чтобы я назвала его имя.

– Что вы, что вы, – замахал руками Зарубин. – Нам это и не нужно. Скажите, вы знаете, что ваша сестра собирается начать проект с режиссером Островским?

– Да, конечно. А откуда вы знаете? – вдруг испугалась она. – Я дала слово Аните никому об этом не говорить. Она хочет, чтобы никто заранее ничего не узнал.

– Никто и не узнает, – пообещал Сергей. – Но ведь такой проект стоит очень дорого. Разве у Аниты Станиславовны есть такие средства?

– Нет. Но я пообещала ей помочь.

– В каких размерах?

– В больших. Я пообещала ей дать триста тысяч долларов. Такими средствами я располагаю."

"– Просто подарить такую сумму? Невероятно! – не поверил Селуянов.

– Зачем же просто дарить? Мы с Анитой договорились, что она будет отдавать долг по мере поступления доходов. Фильм выйдет в прокат, его будут покупать телеканалы. Конечно, может быть, она вернет не все деньги, но я к этому готова. Она же моя сестра, а не чужой человек.

– Я это вот к чему веду, Любочка, – Зарубин вдруг стал очень серьезным. – Триста тысяч долларов – это сумма весьма значительная, особенно для безработного прокатчика. Не могло ли так получиться, что он узнал о вашем обещании дать деньги сестре и решил, что вы теперь останетесь ни с чем, что у вас больше нет средств и, таким образом, вы ему больше неинтересны? Вам это приходило в голову?

– Приходило, – по лицу Любы текли слезы, но она их не замечала. – И от этого мне было еще больнее. Разве я могла рассказать такое маме?

– Наверное, нет, – со вздохом согласился Сергей. – А кому вы рассказывали о том, что собираетесь замуж за Джавада?

– Только Аните. Она умная и добрая, она не стала бы меня осуждать. Она же маму простила, значит, и меня простила бы.

– И о том, что Джавад исчез, вы тоже ей рассказали?

– Нет.

– Почему?

– Мне было стыдно… Анита предупреждала меня, что он может оказаться альфонсом, что ему нужны только мои деньги. А я так возмущалась… Даже поссорилась с ней.

– Потом-то помирились? – с улыбкой спросил Селуянов.

– Конечно. Анита никогда не дуется, она все понимает.

– Хорошо, Любочка.