Закон трех отрицаний

– Черт, а ведь так просто… А куда же она их девала?

– Тайному любовнику подарила, например. Или подружке-лесбиянке. Между прочим, убийц иногда ищут не по мотиву, а по орудию убийства. Рядом с трупом Ларисы Риттер пистолет валялся, насколько я помню, «беретта». Ты об этом не забыл?

– Да я-то не забыл, у оружейников тоже очереди, как у всех. Ждем ответа.

– Ты же хвастался, что у тебя там ходы есть. Врал?

– Не, не врал. У меня по холодному оружию есть блат, а по огнестрельному – пусто. И потом, кто я такой? Дело Риттер на Петровке, а я так, с боку припека. Вот если с понедельника Ольшанский дела объединит, тогда я буду при правах.

– Ага, и при обязанностях, – хмыкнула Настя.

Она взяла составленную по статьям Маскаева таблицу и принялась подробно рассказывать Селуянову о результатах своих изысканий.

Боевик, так увлекший Чистякова, закончился в половине первого ночи. До этого сладостного момента Настя, не любившая такие фильмы, просидела на кухне, вглядываясь в составленную таблицу и пытаясь хоть что-нибудь там увидеть. Не увиделось ничего. То ли она устала, то ли отупела от безделья. То ли там и впрямь ничего не было.

Звуки стрельбы за стеной стихли, на кухню заглянул Чистяков.

– Сама поела? Молодец, самостоятельная девочка. Ну что, спать будем укладываться или хочешь своего режиссера посмотреть?

Посмотреть хотелось. Но и лечь тоже хотелось. И спать.

– Давай совместим, – предложила она. – Расстелим постель, уляжемся, и я посмотрю, а ты почитаешь."

"Настя умылась, почистила зубы, влезла в пижаму и с наслаждением вытянулась в прохладной постели. Леша уткнулся в книгу, а она перемотала пленку и стала смотреть интервью режиссера Островского. Мэтр отечественного кинематографа производил впечатление человека сильно пьющего, но умело загримированного. Во всяком случае, выглядел он для своих шестидесяти пяти очень хорошо, а говорил так себе… Настя за свою жизнь перевидала множество людей в самой разной степени опьянения и находящихся на различных стадиях алкоголизма и легко могла определить человека, злоупотребляющего зельем, даже если он в данный момент трезв как стекло.

– Выглядит он классно, – вполголоса пробормотала она. – Сытый, довольный, рожа в экран не вмещается.

– Между прочим, – тут же откликнулся Леша, не отрываясь от книги, – наш друг-филолог сказал, что в жизни Островский гораздо худее, в том смысле, что не такой полный. Мне говорили, что телевизионный экран прибавляет визуально несколько килограммов.

Настя вспомнила подругу Юры Короткова и согласилась с тем, что это, пожалуй, правда. На экране актриса Ира Савенич выглядела куда крупнее, чем была на самом деле.