Закон сильной женщины

И о котором ничего не было известно Таниным близким и друзьям. Но он все же уточнил у Андрея еще раз.

— Понятия не имею, кто ее мог встречать! — искренне изумился тот. — Она ни разу не обмолвилась ни о ком. И вообще, у меня сложилось впечатление, что после последнего неудачного романа она стала остерегаться мужчин.

Остерегалась, да не всех! Если, конечно же, Гришина Елизавета Владимировна ничего не напутала, не приврала и не придумала от скуки.

Он вернулся в отдел. Сразу отправил сумку погибшей на экспертизу и отправился в кабинет, где Гришина должна была работать с экспертами по составлению фоторобота.

Главный специалист в данном вопросе — Машин Иван — отсутствовал.

— Дочка у него заболела, а жена в больнице лежит, вот его и нет, — объяснил Никита Сизов, который чего-то околачивался в их кабинете. Наверняка заварку пришел клянчить. — Вон и Григорий сработал не хуже. Взгляни, Володя, взгляни.

Воронов принял у Никиты из рук портрет и в первый момент чуть не рассмеялся.

— Вы охренели, что ли, мужики! — рассвирепел он через минуту, рассматривая фоторобот под разными углами. — У меня какой труп по счету, а? Подсказать или сами вспомните? Вы чего тут ерундите-то?

— Мы не ерундим, — проворчал Гриша и зашуршал бумагами на столе. — Тетка эта того, блин… Достала!

— Она вас достала, и вы вместо того, чтобы работать, как следует, портрет Есенина мне тут подсовываете?! На знаменитого покойника мне, что ли, все убийства свалить, а?!

— Ладно, Володь, ты не кипятись. — Никита хихикнул и Грише подмигнул. — Я же тебе говорил, что озвереет.

— Играетесь все! — Воронов выругался. — Ну! Есть что стоящее?

— Вот что у нас вышло часом позже. — Теперь уже Гриша, помощник Машина Ивана, протянул портрет Воронову. — А сначала ну никак. Бестолковая какая эта Елизавета Владимировна. То такой нос, то вроде нет. То снова не такой, то вроде и да… С инфарктом можно свалиться от такой свидетельницы, чес-слово!

— Плохой свидетель лучше, чем никакого, — проворчал Воронов, внимательно рассматривая фоторобот. — Это первый свидетель, который у нас появился за такое-то время."

"— А Арина твоя Богданова? А? Разве не свидетельница? — напомнил Никита, помахивая в воздухе портретом покойного знаменитого поэта. — Она убийцу твоего не только видела и слышала, но еще и на себе ощущала. Замечу, вовсе без одежды! Голого!

— Толку-то! Лица не видела. Голос опознать не может. По запаху мятной жвачки, что ли, его искать! Ты вон, Никитушка, тоже, между прочим, любишь дыхание освежить.

Воронов с Григорием уставились на жующего жвачку Никиту. Тот от растерянности замер, потом отмахнулся:

— Да идите вы, шутники! — и обернулся к Володе: — Ты чего там нам в лабораторию приволок? Лаборант позвонил, сокрушается.