Закон сильной женщины

Потом поднялся с корточек, протянул ему руку зачем-то и неожиданно похвалил:

— Ай молодца, капитан Сергеев! Ай молодца!

— Что? Думаешь, кто-то его того… Разыграл?

— Наказал, правильнее. И я даже догадываюсь, кто это. И даже догадываюсь за что! Пошли, — снова скомандовал Воронов и, подсвечивая им обоим фонариком, пошел к выходу из тесной подвальной комнаты.

Они прошли извилистым подвальным коридором, поднялись по узкой крутой лестнице. Выбрались на улицу. И Глеб, честное слово, впервые за всю свою сознательную жизнь был рад ледяному ветру, серому небу, провисшему, казалось, до самых макушек осенних деревьев, которые встретили их сухим потрескивающим шорохом голых веток.

— Щас бы кофейку горяченького, — мечтательно произнес он, забираясь в машину следом за Вороновым и зажимая коленками озябшие ладони.

Замерзнуть он успел, потому что Володя снова начал нарезать круги вокруг здания, делясь с ним своими соображениями.

— Кофеек от нас никуда не денется. Попьем еще, — пообещал Воронов, даже не сделав попытки спрятать покрасневшие ладони в карманах куртки. Будто и холод ему нипочем. — А сейчас мы с тобой наведаемся в одно местечко, Глеб Станиславович.

— Это в какое же?

Мечтать о тихом уютном придорожном кафе не приходилось. Хотя он бы с радостью съел бы теперь тарелку горячего супа. И огромной котлетой закусил. И кофе… Двойной эспрессо! Горячий, черный как ночь, крепкий! Ум-мм, с радостью бы…"

"Но Воронов как ненормальный, неспроста о нем ходили легенды, поволок его в самый центр города. В час пик! А там пробки, там толчея, там слякоть, и никакой надежды остановиться где-нибудь и пожрать, блин. Везде народу толпы!

— Надо было возле той кафешки тормознуть, где дельфины были на вывеске, — ворчал Глеб, лавируя в пробке и нагло нарушая правила. — Там наверняка пожрать чего-нибудь интересного можно было. Какое-то жаркое рекламировалось. Кишки сводит! В этой пробке протолкаемся знаешь сколько!

— Пожрем еще, — обещал Воронов, сидя с задумчивым видом и, казалось, не обращая внимания на то, как им вслед истерично сигналят оскорбленные водители. — Ты мне вот что скажи, Глеб… Если бы твой друг обманывал тебя с твоей женой, что бы ты с ним сделал?

— Убил бы обоих! — зло фыркнул Сергеев, не раздумывая.

— Ну это ты того… Малость загнул, конечно. Сам законник и понимаешь, что это уголовная статья. Так что?

— Ну не знаю. Убить бы не убил, но наказал бы жестоко, — подумав, сказал Сергеев, еще подумал и с кивком повторил: — Жестоко наказал бы!

— Во-о-от! — почти радостно подхватил Воронов и указательный палец вверх поднял. — А степень жестокости уже зависит от твоей изобретательности, так?

— Допустим. Но будь уверен, придумал бы что-нибудь такое, что они бы век помнили.