Закон сильной женщины

Тот дал заключение: сильнейшее нервное истощение.

— Во-о-от! — протянул назидательно Воронов и палец вверх поднял. — А в таком состоянии чего не привидится. Может, мертвая любовница ему в снах являлась, а? Что он говорит? Где он пробыл все это время?

— Ой, лучше тебе этого не знать, — сморщился Сергеев. — Он такую околесицу несет!

— А точнее?

— Что он будто на цепи где-то сидел в каком-то подвале. Что на голову ему шапку шерстяную надвинули. И у него дико чесалось лицо. Бред, Володя! Такой бред! Психиатр говорит, что это может быть одним из признаков нервного расстройства. Ощущение того, что у тебя чешется все тело, или лицо, или руки.

— И все же… — Воронов глянул за окно. — Погода благоприятствует. Давай съездим…

И вот они уже пятнадцать минут как приехали на место. Сергеев даже из машины не полез. Крикнул ему в спину, что, если Воронову надо, пусть он сам тут бродит.

— Я уже тут нагулялся. Подремлю…

И Глеб Сергеев откинул водительское кресло, надвинул на глаза кепку и сделал вид, что дремлет. На самом деле ему было жуть как интересно: чего сможет найти хваленый капитан Воронов, чего он сам не нашел?

Для начала капитан Воронов ходил взад-вперед перед запертым снаружи зданием. Постоит, посмотрит на окна и двери и снова принимается ходить. Потом на корточки присел перед оттиском автомобильных колес. Даже рулетку достал из кармана и замер какой-то произвел.

Зачем?! Сергеев чуть не рассмеялся в голос, наблюдая за ним исподтишка. Ясно же, что это оттиск колес строительной техники, оставленный тут неделю назад, а то и больше. Дождей не было дней десять-двенадцать. Оттиск оставлен в рыхлой вязкой почве, предположительно, сразу после дождей. Потом все время морозило. След застыл.

Зачем его мерить? Зачем возле него сидеть десять минут? Целых десять минут!

Ладно, со следом закончил, пошел вокруг здания круги нарезать. Потом внутрь проник тем же самым путем, что и они утром, — через черный ход. И пропал, мать его! Ну час точно его не было. Сергеев уже без притворства задремать успел. Очнулся, потому что промерз до костей. Тут же, проклиная свою экономию, завел машину, включил печку на полную мощность. И пока не согрелся, из машины не полез.

Спотыкаясь на подмороженных кочках, он обошел здание, остановился возле открытой двери черного хода. Минуту подумал, потом шагнул внутрь и громко крикнул:

— Эй, Володя! Ты здесь?

Тишина…

Сергеев занервничал, глянул себе за спину в дверной проем, сквозь который был виден частокол некрасивых деревьев. Он терпеть не мог лес поздней осенью — голые костлявые ветки, серо, неуютно. И Воронов еще затих. Не откликается. А они тут вдвоем! А вдруг…

— Капитан! — заорал что есть мочи Сергеев.