Закон Северо-Запада

Все заулыбались, даже Шерстяной попытался, но скривился от боли – растрескавшиеся губы и обожженная кожа, запекшаяся коркой на щеках, не располагали к веселью.

Но, тем не менее, это была победа! Настоящая. Полная. Которую теперь уже с такой-то командой никто у нас не отнимет…

* * *Поспать мне удалось немного, часов пять от силы. Разбудил меня Ррау.

– Вставай, Снар! – прорычал он.

– Какого черта? – заворчал я, с усилием открывая глаза. Спать после всего произошедшего вчера хотелось нереально, и организм отчаянно сопротивлялся, цепляясь за обрывки бессвязного, но такого желанного сна.

– Ты говорил, что в Бутырке осталась сестра. Рренгу плевать на Рут, ему нужна крепость. Я не прощу себе, если она погибнет.

«А ведь он прав», – подумал я, спуская ноги с продавленной солдатской кровати. «Уже двое суток прошло. Что там с Данилой, Настей, Фыфом и Рут – черт его знает. У них же только старинные ружья да полтора десятка кормовых. И все. Если руконоги или нео попрут на штурм, им не выстоять. Жаль, что раньше выдвинуться не получилось с этими благородными осмами, мать их в душу!»

Я спал на верхнем этаже цитадели. И проветривается лучше, не так гарью несет, и видно все в восемь узких стрельчатых окон, забранных толстым пуленепробиваемым стеклом. Окошко открыл – наслаждайся лесным воздухом – хоть лес и мутировал, но все равно кислород поставляет исправно. Надышался, окошко закрыл – и спи спокойно, дорогой товарищ, если, конечно, бдительные нео не разыщут…

Разыскали. Причем оба. Грок слонялся этажом ниже, напоминая видом революционного матроса на пике славных дел. Габаритный нео в свете последних решений круто изменил своим первобытным вкусам. А именно: выбросил набедренную повязку, а взамен разыскал себе на складе безразмерные штаны. Также за ночь он скроил из плащ-палатки что-то типа безрукавки и поверх этого феерического прикида обмотался пулеметными лентами. Помимо этого из брезентовых ремней он соорудил себе сбрую-подвес для пулемета ДШК, который в его лапищах смотрелся гораздо органичней ПК, и уж тем более АКМа – тот вообще воспринимался как игрушка, хотя, заляпанный кровью, помнится, произвел на работяг неизгладимое впечатление.

– Верю, – кивнул я. – Прогресс налицо.

Грок самодовольно усмехнулся, покосившись на собрата. Мол, учись, деревня, пока я жив. На что Ррау лишь пожал плечами – сам-то он оставался в кожаной одежке предков, прикрывавшей лишь задницу да детородный орган."

"Однако, когда мы спустились по лестнице, нас на первом этаже цитадели ждали двое знакомых рабочих, слегка пошатывавшиеся от усталости. Возле их ног была сложена куча всякого добра.

– Можете идти, – рыкнул Ррау.