Закон Севера

Боль в груди понемногу отступала. Мой свет грел меня, мягко прижимаясь к моей груди, и стальной рукокрыл постепенно оттаивал, неохотно принимая чужое тепло. Впереди был долгий путь в однообразном сером мире, где я узнал, что даже его хозяйка далеко не всемогуща. И что расхожее выражение «любовь сильнее смерти» – это не просто слова…

* * *Внезапно я осознал, что под моими ногами не ровная серая поверхность, а земля, покрытая бесцветной травой. И тут же резкий свет больно ударил по глазам. Я невольно зажмурился. После мира черных теней тусклое солнце показалось мне мощным прожектором, направленным прямо в лицо. Ну да, точно. Блеклое круглое пятно, почти полностью скрытое тучами, называется солнцем. А мохнатая морда, отдаленно смахивающая на человеческую, принадлежит нео… Которого зовут… Ну точно, Ррау. Хммм, интересно. Оказывается, по ту сторону небытия твоя жизнь кажется призрачным, добросовестно забытым сном. Который сейчас приходится вспоминать заново.

Ррау смотрел на меня расширенными от удивления глазами. Мощная нижняя челюсть нео слегка отвисла вниз, и выглядел он сейчас довольно забавно.

– Ну что, как дела? – спросил я лишь для того, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

Ррау клацнул нижней челюстью, вернув ее на место, но глаза у него остались прежними.

– Снар… – прохрипел он. – Я не знал, что ты побратим Смерти.

– Я тоже не знал, но догадывался, – невесело усмехнулся я.

– А… кто это?

Теперь нео смотрел на мою ношу, при этом его челюсть снова отвисла книзу.

Я тоже опустил глаза.

На моих руках по-прежнему лежала Рут… Но это была другая Рут. И дело не в том, что она стала чуть ли не вполовину легче.

Она стала другой…

Пухлые губы, маленький аккуратный носик, тонкие, красиво изогнутые брови, роскошные волосы, ниспадавшие чуть ли не до земли. А еще на ней больше не было шерсти, лишь едва заметный пушок на нежных ручках с аккуратными ноготками… Словом, я держал на руках не маленькую нео, а девушку восемнадцати-двадцати лет от роду.

– Кто это? – повторил Ррау.

– Тише, – прошептал я. – Разбудишь…

Она спала, но длинные ресницы едва заметно трепетали, того и гляди проснется. И я испугался. Может быть, впервые в жизни испугался по-настоящему – что она вдруг откроет глаза, и они окажутся цвета лазурного, безоблачного, чистого неба…

Я осторожно опустил ее на пятнистую куртку Ррау, расстеленную на траве возле костра, и с трудом разогнул онемевшие локтевые суставы. Все-таки носить девушку на руках занятие довольно утомительное, хоть и, безусловно, романтичное. Напоследок я невольно скользнул взглядом по ее роскошной фигуре, едва прикрытой лохмотьями, – и с трудом отвел глаза.