Закон притяжения. Его студентка

— Но ведь сути это никак не меняет! Не правда ли?

— На что вы намекаете?

— Какие уж тут намеки, Белова? Открытым текстом тебе говорю: беспорядочные половые связи до добра не доводят! Ты не знала?

— А вы? — мстительно прищурилась, вспоминая его красавицу-Танюшу, с которой он познакомился как раз благодаря своим беспорядочным половым связям после развода с женой. — Тоже не знали?

— А я — мужчина! — прилетело в ответ. — Мне проще!

«Лицемер! Какой же лицемер! Сам наверняка имеет все, что движется! А мне, значит, нельзя! Я сразу скурвлюсь! Ненавижу! Ненавижу гада!»

— Знаете что? — гневно зашипела Белова, невольно приподнявшись на цыпочках, дабы казаться хоть чуточку выше. — Шли бы вы…

— Куда? — поинтересовался он с притворной нежностью в голосе, подавляя ее волю своей властной аурой. — Ну? Куда?

— Потоп в квартире устранять! — сурово отчеканила Лена, каким-то чудом выдержав его потемневший взгляд и не грохнувшись при этом в обморок. — А то соседей ваших жалко! Пострадают бедные из-за какой-то течной сучки!

— Замолчи! Хватит! — скривившись, точно от зубной боли, Виктор Эдуардович отстранился от нее, незамедлительно отступая на шаг. И данный жест взбесил Белову окончательно.

Совершенно себя не контролируя, она язвительно пропела:

— Бегите-бегите! Ее же там трахать совсем некому! Скоро выть начнет…

— Лена, следи-ка за языком! Накажу ведь!

— Почему вы предпочли ее? — попыталась улыбнуться, но вышло неестественно и чертовски наигранно. — Влюбились, что ли?

Казалось, от его яростного рева сейчас сработают все автомобильные сигнализации в радиусе ста метров:

— А ты часом не попуталась, девочка? Только перед пигалицей малолетней я и не отчитывался! Моя личная жизнь — не предмет для обсуждения!

— Как и моя! — отчаянно взвизгнула девушка, буквально подыхая от жгучей ревности. Ее трясло. Так дико лихорадило, что зуб на зуб не попадал.

А в глазах уже нещадно жгло, будто щедрую горсть песка в них сыпанули.

Прилагая просто титанические усилия, дабы не разреветься прямо пред ним, дабы не выказать всю обиду и боль, отравляющие ее разум, Лена потупила взор. Принялась с преувеличенным интересом изучать асфальт под ногами.

Повисла пауза. Долгая. Мучительная. Секунды сменяли друг друга.

Складывались в минуты тягостного молчания.

Наконец, относительно успокоившись, Макаров устало выдохнул:

— Что ж, справедливое замечание! Больше с советами я к тебе не полезу!

Ничего более не объясняя, он схватил ее продуктовую тележку, груженную несколькими пакетами, и зашагал куда-то бодрым уверенным шагом. Лена встрепенулась не сразу.

Вышла из образа статуи, лишь когда мужчина удалился от нее уже на добрых десять метров.