Закон подлости (СИ)

 — Скорее всего, она в каком-нибудь тихом месте, где её никто не потревожит. Я бы сделала так.

— Дай мне, пожалуйста, знать, если она придёт, — отключаюсь и, отшвырнув трубу на соседнее сиденье, несколько раз ударяю по рулю.

Ей пришлось столкнуться с суровой реальностью, она наверняка меня ненавидит и проклинает, а я даже не могу ей ничего объяснить.

И Брайан вернётся только завтра. Как же всё невовремя!

Лавирую в потоке машин, нарушая всевозможные правила и скоростной режим. Спешу, потому что так и не успел сказать ей самое главное.

Лили, детка, где же ты?

Так странно. Всего несколько месяцев назад эти бескрайние лазурные воды океана казались мне самым чистым и совершенным божьим созданием.

Теперь я вижу в этом некогда любимом океане сплошную черноту и грязь, способную затянуть с собой на самое дно.

Опускаю отрешённый взгляд на свои руки и с несвойственным мне равнодушием наблюдаю, как из моей сжатой в кулак ладони сочится кровь, которая в кромешной тьме тоже кажется чёрной. Настанет ли тот день, когда я снова смогу различать краски вокруг? Или что-то чувствовать? Хотя бы боль. Внутри пустота и снаружи — тоже. На моём лице нет слёз. Только застывшая безучастная маска. Разжимаю онемевшую ладонь и с безразличием смотрю на ключ от своей так и не проданной машины. Даже не помню, как добиралась до стоянки. Вроде бы меня кто-то подвёз. Не знаю, сколько прошло времени после самого ужасного события в моей жизни. Может быть, час, а, может быть, вся ночь.

Меня обдувает прохладный ветер, но мне почему-то не холодно, хотя на мне только та самая пижама. На повторе прокручиваю в своей голове сцены своей жизни, связанные с отцом, и пытаюсь понять, в какой именно момент всё началось. До маминой смерти или после? Знала ли она? Надеюсь, что нет.

Для чего это отцу? Ему мало денег? Или… Ему нравится сам процесс? Грудную клетку снова начинает распирать гигантский горький ком. Ловлю себя на мысли, что не так страшно прозрение, как понимание того, что вся твоя жизнь была фарсом и не очень удачной постановкой режиссёра. И какую роль в ней играла я? Далеко не главную.

Макс. Вот ещё один актёр первого плана.

Теперь многое встаёт на свои места: его метания от меня-ко мне, странные взгляды, недомолвки, пропадание с радаров. Он с самого начала знал, чья я дочь, а значит… Значит ему было от меня что-то нужно. И это что-то — не я.

Непроизвольно вздрагиваю, когда слышу шорох за своей спиной. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это. Молчу и продолжаю делать вид, что нет ничего увлекательнее, чем вглядываться в темноту. Краем глаза вижу, как Макс аккуратно усаживается на соседний шезлонг, словно боится спугнуть меня. Ошибается. Мне всё равно.