Закон подлости

- Я тебе не звонила! Это телефон… сам!

- Ну, конечно, это телефон сам мне семь раз набирал и кричал в трубку, что я негодяй и последний мерзавец.

Маша руку от его плеча убрала, спрятала её за спину. Взглядом с Дмитрием старалась не встречаться. Он её весело разглядывал, а она головой крутила по сторонам.

- Где Наташка?

- Маша, что случилось?

- Ничего.

Он обнял её за талию и придвинул ещё ближе к себе.

- Маня.

Ей снова пришлось упереться руками в его плечи, на этот раз для того, чтобы попытаться отодвинуться. Но Харламов держал крепко, и она, в конце концов, бросила пытаться, посмотрела ему в лицо и сказала:

- Ты всё испортил!

Дима спокойно кивнул.

- Хорошо, я всё испортил. Что именно?

- Ты влез!.. Ты влез в мою жизнь, а права не имел!

- Я не влезал.

- Ты влез! – Маша стукнула его по плечу, и Харламов поморщился, но не отпустил её. Она выглядела расстроенной, раздосадованной, а на него смотрела обвиняюще. Взгляд не был трезвым, не был осмысленным, но то, что Маша озвучивала, что на самом деле думала, сомнения не вызывало.

- Ты его бросила? Скажи мне.

Она задыхалась от возмущения, но этот вопрос поставил её в тупик. Маша застыла, смотрела Дмитрию в лицо, и могла поклясться, что в его взгляде было довольство. В зале был полумрак, свет мерцал, играл, скользил по стенам и потолку, и точно сказать, что видела в глазах Харламова, Маша не могла. Но он смотрел на неё в упор, и ждал ответа.

- Нет… - проговорила она, но совсем тихо, он не мог услышать.

А Дима вдруг руку поднял и погладил её по волосам. Наклонился к ней и проговорил прямо на ухо:

- Всё будет хорошо, он тебе не нужен.

Получалось так, что он её обнимал. Держал рядом с собой, одна рука на её спине, другая легла на затылок, что-то говорил на ухо, а у Маши сильно билось сердце. Оно и до этого билось сильно и быстро, от алкоголя и танцев, но сейчас оно замедлило свой бег и билось сильно и прочувствованно. Чужие руки её держали, оберегали, ничего особого не требуя и не посягая на её достоинство, но личного пространства больше не осталось. С каждым вздохом оно вытеснялось чужой силой, настойчивостью, непонятным шёпотом, что волновал кровь. Он звучал вопреки оглушающей музыке, проникал в глубину сознания, успешно боролся с алкогольной дымкой, и Маша не хотела, но слышала:

- Он тебе не нужен. Всё правильно. Я всегда прав, ты это поймёшь.

Она закрыла глаза, кажется, покачнулась. Дима чуть отстранился, в лицо ей заглянул. Обвёл пальцем щёку и подбородок.

- Улыбнись мне.

- Не могу.

- Глупости. Всё ты можешь. Помнишь, как я учил? В любой ситуации…

Маша смотрела на него и понимала, что улыбнуться не может. Губы её не слушались. В голове бил набат в такт музыке, сердце подстраивалось под этот ритм, а у неё по телу дрожь.