Закон подлости

- На самом деле оголодал. Он уехал из дома в шесть утра.

- Я виноват?

- Стас, я не виню тебя. – Маша осторожно выдохнула и тихо добавила: - Я тебя вообще ни в чём не виню.

Анна Александровна прошлась по гостиной, приглядываясь к Маше и сыну. После недолгой паузы не удержалась и спросила:

- Есть какие-нибудь новости?

Маша не считала, что в её компетенции отвечать на подобные вопросы, тем более на вопросы Анны Александровны, это как держать ответ перед Верховным судом, но что-то сказать было необходимо. И она сказала правду.

- Я думаю, что завтра всё решится. – И тут же попробовала донести до Анны Александровны главную истину. – Многое зависит от Стаса. А он плохо выглядит.

Анна Александровна на сына посмотрела, нахмурилась.

- Машка, ты меня только что сдала, – проговорил тот с ехидством.

Маша вновь отобрала у него бокал, до которого он сумел дотянуться.

- Я делаю свою работу, - коротко ответила она.

Анна Александровна ничего не сказала, и на защиту сына не встала. А тот поднялся, скроил недовольную физиономию, и к Маше наклонился, негромко, но выразительно проговорил:

- Офисная стерва.

Она не обиделась, только попросила себя никак не реагировать. А Стас, проходя мимо матери, коротко оповестил:

- Я не буду обедать.

Они обе проводили его взглядами. Маша решила, что будет за благо промолчать, но Анна Александровна, судя по всему, к такому выводу не пришла. И сказала, совершенно точно, что в пику Маше:

- Он ушёл из-за Димы.

Конечно, она сама так не думала. И Димкино имя было названо лишь для того, чтобы вызвать у Маши всплеск чувства вины. Мол, она всё же рассорила родных людей. Во всём виновата она. И всегда будет виновата, ей этого не забудут.

Маша отвечать не стала. Присела в кресло, и только наблюдала за тем, как Афанасий степенно вышагивает по персидскому ковру по направлению к дивану, к любимой хозяйке. Молчание было тягостным и неловким, но почему-то и нарушать его не хотелось.

Харламов появился минут через десять, уже без пиджака и галстука, вошёл в гостиную, оценил обстановку и заинтересованно хмыкнул.

- И давно вы так сидите?

На этот вопрос ему никто ответа не дал. Его попросту проигнорировали. И если Маша деликатно промолчала, то Анна Александровна улыбнулась брату, как ни в чём не бывало. Словно их ожидал семейный обед, не обременённый никакими отягчающими обстоятельствами.

- Дорогой, ты голодный?

- Меня подкормили. – Дима присел на подлокотник Машиного кресла, положил ей руку на плечо. Погладил. Проделал всё это намеренно, видел, что сестра внимательно наблюдает. Но заговорила она о другом, и Маша решила, что снова ей в пику.

- Дима, ты похудел.

- Похудеешь с вами, - проворчал тот.

А Маша решила, что дальше молчать глупо.