Закон навязанных обстоятельств

Ты не просчитала одного – что Зоя Саввична гений и подключилась к твоему облаку хранения информации. А еще, эти зеленые глаза, ведь под этими линзами скрывается настоящее наследства твоего прадеда – голубые глаза, ведь так. С твоей внешностью, очень редко встречаются такие глаза, и ты решила их спрятать. Не надо было выделяться, достаточно было надеть карие линзы, но ведь ты уже так привыкла быть особенной.

– Когда ты начал меня подозревать? – настаивала Нина.

– Сразу. Я знал, что ты не просто так появилась, только не понимал, а может, не хотел понимать, что ты главное зло. В Иркутске Юлий вышел через черный ход в клубе, пока ты его ждала, и съездил в типографию, где работал твой отец. Там ему дали оставшийся образец игры, и в ней мы нашли такие же монеты, какие полиция обнаружила в угнанной машине. Я долго вспоминал, где я видел такую еще, и вспомнил – у тебя на брелке от ключей, который ты постоянно теребишь в руках.

В аэропорту Иркутска Эрик смотрел в свое отражение и был очень доволен собой. Он вспомнил, что вчера из-за погони и последующих допросов он так и не принял свою каждодневную ванну, и все получилось без нее. Значит, он может, он молодец, он гениален без всякого допинга.

На улице шел снег, а внутри все было украшено к новому году. Через несколько часов он будет в своей любимой Москве шагать по снежной каше, перемешанной с реагентами, а сейчас вокруг красивейший белый снег, такой внушительный, что кажется он вечен и не растает никогда.

Телефон зазвонил как всегда неожиданно.

– Алло, – сказал он весело. Он вообще уже сутки улыбался и никак не мог остановиться.

– Эрик Кузьмич Единичка? – спросил его официальный голос.

– Да, – ответил он, почувствовав сильнейший холод, тот самый, который нельзя спутать ни с чем.

– Примите мои соболезнования, ваша мать только что умерла.

Эрик шел по новогодней Москве очень размеренно и неторопливо. Ему некуда было спешить, дома его теперь никто не ждал. Можно было поехать к себе, но он решил отметить праздник в квартире матери, потому что так делал всегда, и пусть ее уже нет с ним, но почему-то до щемящего чувства в груди захотелось поступить именно так. Вот сейчас внутри такая боль и пустота – может, это пробивается в нем запоздалая сыновья любовь? Эрик впервые в жизни почувствовал себя действительно одиноким, присутствие мамы в его жизни делало ее нужной кому-то, а теперь он один. Никому не интересный, даже Василий Васильевич больше не звонит, значит, не понравилась его работа, не впечатлила его. Значит, и ему он не нужен.

По пути Эрик купил бутылку шампанского, любимые конфеты матери – птичье молоко и зашел в старый подъезд. В нем пахло детством, его детством, которое с уходом матери стало совсем призрачным.