Закон навязанных обстоятельств

Единственная, кто в этом доме точно не желает ему зла, так это Римма, но это потому, что она святая женщина и до сих пор любит и сестру погибшую, и память о ней – ее дочь. Вырастила Гельку как родную и Андрея всегда поддерживала, как говорится, и в горе, и в радости. Даже тогда, когда кроме этого дома у них ничего и не было, только долги.

Он стоял в своем кабинете и смотрел в окно. Зима уже полностью вступила в свои права, и солнечный день стал совсем коротким. Вот и сейчас уже загорелись огни на территории усадьбы, хоть и было всего четыре часа. По дорожке, ведущей к воротам, взад-вперед ходила Иванна, словно ждала кого-то.

Вот она, сестра, ненавидит его больше других, именно она предала первой, а он другой, он хороший, Андрей облагодетельствовал ее, разрешив тут жить, но если ее сейчас спросить об этом, она ответит: «Это другое, вы не понимаете. Я предала, потому что такие обстоятельства, а он разрешил не от чистого сердца». Каждый видит ситуацию по-своему. В эту секунду в его мыслях было столько детского максимализма, столько этого вот «она сама», «она первая», что он почувствовал себя снова ребенком, когда он старался получить хоть капельку отцовской любви, а Иванна и Роман купались в ней, как в море, не прилагая для этого усилий. Все изменилось, и сейчас Андрей понимает, что отец любил его сильнее, правда, доказывать это уже некому, сестра и так раздавлена и пять лет живет в унижении на его содержании, а тот, второй, и вовсе уже давно мертв. Все, конкурентов нет, он первый, он лучший. Только почему-то легче от этого не становится.

– Черт! – вскрикнул Андрей, хотя в кабинете сейчас не было никого. – Кто слепил этого уродливого снеговика?

Это был даже не риторический вопрос, это было желание перебить мысль, которая вернула его в унижение, испытываемое в детстве. Вернула и нахально окунула в забытое чувство неполноценности. Оттого злость тут же поднялась изнутри и захотела выплеснуться наружу.

Андрей Андреевич Аюшеев выскочил из кабинета, на ходу в гостиной взял у камина кочергу и, не останавливаясь, в чем был, в брюках и свитере, выскочил на улицу. Не обращая внимания на испуганную сестру, он свернул с аллеи и, подойдя к снеговику, начал изо всех сил бить его кочергой, словно это он был виноват во всех его бедах.

В порыве неуправляемой злости он не сразу заметил, как из снеговика показалась человеческая рука. Только когда подошедшая Иванна стала кричать, он заметил и человеческую голову и опустил уже занесенную кочергу.

Она кричала и кричала, а Андрея Андреевича Аюшеева занимали сейчас два вопроса: как она может так долго кричать и кто слепил этого страшного снеговика?

В доме стояла гробовая тишина, впрочем, как и за окном, что было странно для сегодняшнего дня, но, видимо, люди устали.