Закон навязанных обстоятельств

Вторым был Семушка, вот он на фото стоит, улыбается. Каким же он солнечным был, каким хорошим, а связался с дворовой шпаной, в драке убил кого-то и в тюрьму попал. Вот, наверное, уже бы и вышел, да зарезали его там на зоне гады какие-то. Третий был Сашка, умный, отличник, в отца пошел, Сталина-то умом не блистала. Сынок в институт сам, без труда поступил, а там какие-то сволочи его на наркоту подсадили, и все, сгорел за год. Остались они тогда втроем: Сталина, Мариночка и самый младшенький Робик. Сыночек рано женился, да жену в их квартиру привел, потому как в поликлинике на свою не заработаешь. Вот тогда-то ад кромешный и настал. Жена Робику попалась властная, Сталину вместе с Мариночкой поедом ела и Робика против семьи настраивала. Сталина Павловна даже считала, что невестка ведьма – как зыркнет на нее своими голубыми глазищами, так оторопь берет. Они с Мариной даже из комнаты выходить перестали, придут тихонечко и сразу в спальню Сталины Павловны, что делили теперь пополам. Там и ели, и телевизор смотрели почти без звука.

Они бы ушли с дочкой из дома, так плохо им там было, да некуда. На тот момент Мариночке уж тридцать стукнуло, может, поэтому она и кинулась в объятия этого ирода Синей Бороды, что жить в квартире с братом и его женой больше не могла. Быстро она замуж за Аюшеева выскочила, был он на десять лет ее старше. Когда Маринка уехала из дома, то невестка совсем с катушек съехала и так накрутила бедного Робика, что он все-таки выставил мать из дома.

Пришла однажды Сталина Павловна из магазина, а чемоданы на лавочке уж у подъезда стоят и Робик рядом сидит. Всю дорогу до вокзала Робик очень правильно, по-научному, как врач объяснял ей, что жить вместе они не могут, что срочно надо сепарироваться, потому что иначе семейной жизни у него не будет, и вообще дети с родителями должны жить раздельно. Посадил в автобус до Зимы и, не дожидаясь его отправки, ушел.

Сталина Павловна тогда лишь качала головой и соглашалась, надеясь лишь на то, что зять ее не выгонит. И он не выгнал.

Этим летом Робик позвонил матери, десять лет не звонил, а тут объявился как ни в чем не бывало, но Сталина прощать предателя не стала. Не хватило материнской любви, видимо, выплакала она ее всю до донышка. Поэтому прокляла она его за то, что мать выгнал из собственного дома, за то, что на похороны к сестре не пришел, хотя зять его звал, и за то, что не звонил все десять лет узнать, жива ли мать. Смачно так прокляла и трубку положила. И даже узнала у Гельки, как сделать так, чтоб человек больше не мог позвонить. Гелька девка злая, но умная, помогла и заблокировала ей номер Робика навсегда. Сталине Павловне приятно было думать, что он звонит, но не может дозвониться, очень переживает и корит себя, что мать обидел.