Закон навязанных обстоятельств

– Юлик, вы что, спешите скорее, чем я? – по-матерински возмутилась Зоя Саввична, когда они столкнулись в дверях. – Вам не стоит претендовать на почетное место хама, оно уже занято.

– Вашим зятем? – уточнил Юлий с поклоном, пропуская ее вперед.

– Вы проницательны, – ответила Зоя Саввична.

Когда за ними закрылась дверь, Эрик набрал ванну, лег в нее и потихоньку ушел в воду с головой, задержав дыхание, но ничего не получилось. Полежав под водой положенные одиннадцать минут и одну секунду с открытыми глазами, он сел в ванной и еще несколько минут тяжело дышал.

– Слишком мало информации, – сказал вслух, улегшись в кровать, словно бы успокаивая себя, и, выключив свет, тут же уснул. Уже в полудреме, через негу первого сна пришло отдаленное сожаление, что забыл позвонить матери в больницу.

Иванна Андреевна Семенова, в девичестве Аюшеева, не спала, несмотря на поздний час. Она ждала звонка, вернее, видео-звонка от своего психотерапевта. После того, как ее пять лет назад бросил муж, она никак не могла справиться со своим горем. То пила, то плакала и постоянно себя жалела. Жалела, что прошла молодость, что она уже не красавица, что оставленные отцом деньги так быстро закончились, что негодяй, на которого она их и потратила, бросил ее одну; что не родила в свое время ребенка, послушав неверного супруга. Но больше всего она жалела себя за то, что должна быть приживалкой у своего отвратительного брата, которого ненавидела всей душой. Она делала ему мелкие пакости каждый день, потому что так хоть немного могла совладать с тем, что он делает ей одолжение, и радовалась его проигрышам и ошибкам, прямо как в детстве.

Все пять лет, что она провела в этом доме, она каждой клеточкой своего организма ненавидела все, что ее окружало, а особенно тех, кто ее окружал. Бабский коллектив – что может быть хуже. Высокомерная выскочка Римма, сестра первой жены брата, была хуже всех, потому как именно она считала себя хозяйкой дома, а брат ей в этом только потакал. Наедине она смотрела на Иванну высокомерно и снисходительно своими огромными черными глазами, но стоило появиться брату, делалась улыбчивой и ласковой, и вот эти перемены говорили о двуличности этой стервы, но как Иванна ни пыталась донести данный факт до брата, тот ее не слушал. На все у него имелся один аргумент: «Она меня не предала, когда мне было тяжело, а ты это сделала, так что сиди и молчи, пока я тебя не выгнал».

После этих слов гнев вскипал, и хотелось плюнуть в его довольное, лощеное лицо, нещадно обколотое ботоксом, но Иванна сдерживалась и уходила дальше страдать в свою комнату.

Но все изменилось, когда два месяца назад, в сети она нашла этого психолога. Мужчина примерно ее возраста, может чуть моложе, усталый и уже немного седой – он понимал ее как никто на свете.