Закон навязанных обстоятельств

Что поделаешь, старость, – нарочито печально вздохнул Андрей.

– Может, в больницу ее какую пристроить? И лечение, и нам не страшно, – тут же предложила Римма.

– Подумаем, жалко ее. Расскажи мне лучше еще раз, где ты нашла открытку?

Римма, такая родная и такая хорошая, самый близкий ему человек в этом доме, возможно, единственный, кому Андрей доверял на сто процентов, прикрыла дверь и негромко повторила свой рассказ:

– Я пошла сегодня с утра на рынок за покупками, со мной был наш водитель Иван. Я, Андрюша, периодически заглядывала в свою сумочку, то деньги доставала, то карточку, и открытки там не было. Уже дома, разобрав покупки, я решила прочитать срок годности на одной из упаковок и пошла за очками – вот тогда я ее и обнаружила.

– Дома кто был? – спросил он, хотя уже знал ответ.

– Все были, и Иванна, и Геля, Алиса вернулась с салона вместе со мной, в одну дверь, как говорится, а Сталина Павловна, ты же знаешь, и вовсе почти никуда не выходит, – повторила Римма терпеливо то, что уже говорила до этого.

– Значит, любой мог положить тебе ее в сумочку, пока ты раскладывала продукты, – рассуждал вслух Андрей.

– Господь с тобой, Андрюша, – сказала Римма ласково. – Девочки-то тут при чем, скорее всего, мне на рынке подкинули ее, когда я рассчитывалась. Последним делом я купила рыбу, вот там это и случилось, наверное.

Он посмотрел на нее ласково. Римма-Римма, она совсем не изменилась. Он знал ее уже тридцать лет, а она все такая же добрая и доверчивая, какой была в двадцать. Да что там, она и внешне-то почти не изменилась. Черные волосы подстрижены очень коротко, огромные глаза и точеная фигура, всегда подчеркнутая вещами черного цвета. Разве что за тридцать лет, что они знакомы, это красивое лицо покрыли небольшие морщинки, но они совсем ее не портили, а лишь придавали солидности.

– У тебя ведь скоро юбилей, – вспомнил Андрей. – Надо подумать, как будем праздновать.

– Глупости, – отмахнулась Римма с улыбкой. – Женщины уже такие даты не отмечают. Это ты в пятьдесят лет, вон, молодую замуж ведешь, а женский век короток, и пятьдесят это… – она замолчала, не закончив свою мысль, лишь грустно на него посмотрела.

Андрею почему-то стало стыдно смотреть ей в глаза, он встал и уставился в окно. Прямо на него с лужайки таращился отвратительный снеговик. Обычно добрый персонаж получился у его создателя злым, даже зловещим. Андрей хотел поинтересоваться у Риммы, кто же его слепил, но губы, казалось, сами произнесли другое, то, что действительно его сейчас волновало.

– Осуждаешь? – спросил он ее виновато.

– Нет, – улыбнулась Римма. – Кто я такая, чтоб осуждать тебя. Сестра первой жены, тетка твоей дочери, которая всю жизнь в приживалках живет.