Закон навязанных обстоятельств

Когда машина въехала уже на территорию больницы, она жестом попросила его нагнуться и прошептала:

– Сыночка, я чувствую, что умираю, я должна тебе признаться…

– Вам не стоит сейчас разговаривать, – строго сказал уставший доктор скорой помощи, увидев, как она возбужденно шепчет. – Сейчас вам купируют приступ, а вот завтра или послезавтра сын придет, и вы поговорите.

Эрик понимал, что поступил в тот момент неправильно, просто промолчав. Скорее всего, как сын он должен был сказать матери нечто успокаивающее, что, мол, все будет хорошо, ты ни в чем не должна признаваться, ты поправишься и расскажешь все спокойно, но не сделал этого. Он просто промолчал, а все потому, что Эрик был уверен: то, что хотела сказать ему мать, очень важно и может перевернуть всю его жизнь. Он хотел это услышать и одновременно боялся, где-то внутри догадываясь, что она будет говорить с ним об отце. Это единственное белое пятно в его биографии, единственная тайна, которую он хотел знать, одновременно боясь разочарования.

Команда попалась молчаливая, всю дорогу они практически не разговаривали. Опер Юлий был молодым и самоуверенным глупцом, смотрящим на мир свысока, и страстным любителем пошутить, а странная Зоя Саввична, женщина за шестьдесят, была эксцентричной и совсем не тянула на айти-специалиста.

– Зима через пять минут, – сказала проводница, заглянув в купе и нарушив стоявшее здесь уже полтора часа молчание.

– Ну что, начальство, – Юлий, когда они вышли на перрон, подошел к Эрику вплотную. Хоть он и был выше, Эрик чувствовал, что сильнее этого мальчишки и физически, и морально. – Давай на время зароем топор войны, вот прям здесь, на вокзале, вместо топора можно взять лопату, она прекрасно подойдет, рыть можно снег, – сказал он, указав на пожарный стенд. – Предлагаю тебе, конечно, не руку и сердце, а мир, что тоже немаловажно в нашем случае. Я бы на твоем месте от такого предложения не отказывался.

– Я не переходил с вами на «ты», – ответил ему Эрик, рассматривая парня и пытаясь понять, действительно ли он хочет мириться или это очередная провокация, слишком уж насмешливым был его тон. Детство в заводском дворе, где правота определялась силой, научило Эрика не верить улыбкам и шуткам.

– Как сказала бы моя тетя Песя, – своим грудным голосом произнесла подошедшая к ним Зоя Саввична, дыхнув на парней только что прикуренной сигаретой. – Вы так заносчивы, Эрик Кузьмич, как гаишник с престижного перекрестка. Я согласна с Юликом, ваши препирательства будут мешать работе, а мне это неинтересно. Мальчик дело предлагает, кстати, со мной можно на «ты».

– Хорошо, давайте на «ты». Вот тебе, Кай, первое задание: нам нужно найти такси, – сказал Эрик Юлию, выдержав небольшую паузу.