Закон монолита

Интересно, кто из нас первым потухнет навеки – я или она?

И вдруг меня словно молнией ударило! Озарило. А вдруг?..

Собравшись с силами, я со всей дури саданул коленом в пах Сина. Снизу вверх… И даже вроде как попал, ибо давление на меня сверху слегка ослабло. Это нормально. Получив даже слабый удар по гениталиям, мозг человека автоматом переключается на оценку ущерба – целы ли колокола? Не требуется ли им экстренная терапия в виде прыганья на пятках и холодного компресса?

Воспользовавшись секундной передышкой, я отпустил Сина, резко протянул левую руку в сторону, схватил сигарету и прижал ее к слегка кровящему шраму на пальце гетмана. Плоть, которой коснулся тлеющий огонек, слегка зашипела.

Син вздрогнул – и рассмеялся.

– Дурак ты, – пророкотал он мне в лицо, наваливаясь на нож с новой силой. – Как есть дурак. Дураком и сдохнешь.

Наверно, с его точки зрения я так и выглядел. Бить коленом в стальную раковину бронекостюма и тушить сигарету об палец своего убийцы это все равно, что отвешивать пощечины белой акуле, твердо вознамерившейся тебя сожрать.

Но с моей точки зрения всё было не так однозначно. Я помнил, как в грузовике клинок складного ножа сложился на палец Сина. Пустяковый порез, на который нормальный боец просто не обратит внимания…

Если только тот нож не отравлен слюной мутанта, пришедшего в Зону из другого мира.

Внезапно давление ослабло. Син с ужасом смотрел, как с его пальца стекает мгновенно размягчившаяся плоть – быстро, словно воск, расплавившийся от жара газовой горелки. Как это жуткое размягчение стремительно поднимается выше, охватывает другие пальцы, кисть, обнажая нити сухожилий и белые косточки фаланг…

Глаза гетмана расширились, мертвенная бледность разлилась по лицу. Это был шок человека, увидевшего и осознавшего собственную смерть. Син не был глупцом, он сразу всё понял. Его губы шевельнулись.

– Я сейчас тоже? Как Охтыж?…

– Нет, – сказал я, забирая из ослабевшей еще целой левой руки гетмана нож Рудика. – Так, как умер Охтыж, это неправильно для сталкера. Я же обещал, что зарежу тебя, Син, этим ножом. А я всегда выполняю свои обещания. Умри достойно.

Изо рта гетмана вырвался вздох облегчения. Мне показалось, что он даже слегка улыбнулся. Перед смертью с человека слетает вся шелуха, при жизни кажущаяся важной и необходимой. Сейчас это снова был тот Син, которого я когда-то спас от мучительной смерти.

И вновь я сделал то же самое.

Порез от хорошо заточенного ножа практически не ощущается в первые секунды. Так, будто током слегка долбануло. Неприятно, но терпимо.