Закон монолита

 – Ты хочешь сказать, что «вольные» человечину жрут?

– А ты не знал? – урод удивленно выпучил на меня единственный рабочий глаз. – Как Шин к влашти пришел, так и начали. В Зоне шо швежими продуктами плохо, вот и пришпошобились. Какая рашница, белок есть белок, мяшо есть мяшо. Повкушнее швинины будет, кштати. Шейчас на плите суп доходит, дам попробовать. И не вздумай отказываться! Обишусь нашмерть! Но шначала…

Неожиданно скользнув ко мне, Охтыж нанес короткий удар под дых, от которого я не успел уклониться – со связанными за спиной руками не больно-то попрыгаешь…

Плохо это, когда не успеваешь уйти от такого удара. Меня скрючило в бараний рог и я упал на пол, осознавая, что мутант зачем-то разрезает веревки на моих руках.

Однако свободой воспользоваться я не успел.

Опытный в таких делах Охтыж продел мои кисти в специальные петли и, мощно рванув, подвесил меня на крюк. Спасибо, что не за ребро, а за вязку на руках. Запястья немедленно свело новой болью, но это перетерпеть можно. Это не крюк под ребра."

"– Молодеш, не рыпаешься, – похвалил меня Охтыж. – Хороший шталкер. За это я от тебя шегодня немного отрежу, мошет, одну ногу. Или даше только руку. Не обешшудь, ладно? Мне пару кило свешего мяша на фарш не хватает. Но это попозше, попозше. Шначала шуп.

Он подошел к освежеванному мертвецу, вырезал у него печень, понюхал, удовлетворенно кивнул и закинул в булькающую кастрюлю. Потом направился к полке со специями, поковырялся в банках, набрал в горсть каких-то трав, вернулся к кастрюле, всыпал туда приправу, помешал варево большой поварешкой, понюхал воздух.

– Хорошо, – кивнул. – Сейчас кишки шоберу, и шуп пробовать будем.

Минут двадцать мутант шустрил на кухне. Собрал кишки с пола, кинул в помятый алюминиевый чан – не иначе, на промывку. Потом деловито срезал еще несколько больших кусков мяса с освежеванного трупа и бросил в бочку, на которой красной краской было намалевано «Засолка».

– Оштальное в коптильню отнешу, – почесав в затылке сообщил он. – Ладно, давай шуп пробовать.

Взяв со стола ложку в черных разводах, Охтыж сунул ее в пасть, тщательно облизал, после чего смачно сплюнул на пол и, подмигнув мне единственным глазом, сообщил:

– Теперь чиштая. Мошно шказать, штерильная.

И направился к чану. Зачерпнул ложкой варево, попробовал, причмокнул.

– Вошхитительно! Но одно мнение – не мнение.

И, зачерпнув из чана еще раз, двинулся ко мне с дымящейся ложкой. При этом второй рукой он прихватил со стола свой поварской нож, похожий на небольшой мачете. Зачем – понятно без разъяснений.

– Пробуй, – внимательно глядя мне в глаза сказал мутант, поднеся ложку к моему рту. – И без глупоштей.

Я почувствовал, как моего бедра коснулось острое. Ясно.