Закон Кремля

Руконоги пытались дотянуться до девушки своими омерзительными челюстями, но штыки оставляли слишком глубокие и, видимо, болезненные раны – и твари отпрыгивали назад, мелодично воя от боли.

Второй руконог, прежде чем ринуться в атаку, железяку заточенную в меня метнул. Я от нее увернулся, отбив «Бритвой», чтоб импровизированное копье Насте в затылок не прилетело…

Но вот от удара лапы уйти не получилось – коготь рванул кисть. Вот же падла! Будто током шарахнуло, и тут же кровь хлестанула. Небольшим фонтанчиком, но все равно неприятно. Пришлось «Бритву» в левую руку перехватить и рубануть наотмашь по лапе, отрубив ее напрочь…"

"Не знаю, сколько мы махались с руконогами – секунд тридцать или больше. В бою время становится другим. Вроде и долго рубишься, а на самом деле минуты не прошло. Впрочем, какая разница? Главное, что у руконогов не вышло задавить нас массой. Один из них что-то мелодично крикнул – и оставшиеся твари отступили, а после и вовсе, опустившись на все восемь ног, бросились бежать, оставив на поле боя пятерых соплеменников, корчившихся в лужах собственной крови.

Мы тоже не обошлись без потерь.

У меня кисть руки оказалась довольно глубоко распорота от запястья до безымянного пальца. У Насти на плече и левой груди тоже были глубокие раны – которые, впрочем, уже прямо на глазах затягивались. Хорошо им, киборгам. А мне теперь руку шить придется, что в полевых условиях очень неприятная процедура…

Не пришлось.

Она повернулась ко мне. Ее штыки, испачканные в гнойной крови, медленно втягивались обратно в ладони, а она смотрела на меня испытующе: мол, как тебе, хомо, видеть перед собой девушку неземной красоты, которая на самом деле и не человек вовсе, а искусственно созданная машина для убийства?

– Все нормально, не переживай, в обморок не упаду, – сказал я, приставляя «Бритву» торцом рукояти к ладони раненой руки. – Я такой же.

И поморщился. Вроде и полегче теперь мой нож в руку заходит, а все равно больно, хоть волком вой. По ходу, к такому не привыкнуть.

В ее глазах промелькнуло удивление.

– Ты… киборг? Неудачная модель?

– Что уж сразу неудачная-то? – проворчал я, доставая жгут из бокового кармана бронекомбеза.

– Кровь… неправильная, – пояснила она. – Человеческая.

– Ну да, человек я, – хмыкнул я, затягивая жгут выше локтя и невольно пряча глаза – кио своего обнаженного бюста не стеснялась совершенно. – И давай на этом закончим знакомство, ладно? Помогли друг другу – и расходимся.

– Нет, – качнула она головой, делая шаг ко мне. – Ты мог идти мимо, не спасать. Но ты… спасать. То есть спас меня. Так что я теперь иметь Долг Жизни.

– Забей, – поморщился я, доставая из аптечки кривую хирургическую иглу с уже заряженной нитью. – Я твой долг аннулирую.