Закон Кремля

Во всяком случае, вопль Коляна не оставил сомнений в том, что он еще жив.

– Мы есть предатели?!!

После удара мечника в одной руке Коляна остался шипастый шар, в другой – палка с обрывком цепи. И этой самой палкой серв принялся ловко дубасить дружинника – по голове, плечам, рукам, уклоняясь при этом от выпадов оппонента…

Но один из них все же его достал!

И опять – в голову. Тупой такой удар, с треском, будто сталь проломила ржавое железо…

Скорость происходящего была нереальной, и я уже несся на подмогу Коляну, возможно, смертельно раненому…

Но он успел раньше. Размахнулся – и метнул шипастый шар в голову дружинника.

О шлем получилось звонко, будто билом в колокол ударили. После чего второй раз звякнуло, но потише, когда мечник грохнулся навзничь, приложившись задником шлема о каменный пол.

Все…

– Вот так у него крышу и сносит, – выдохнул Шерстяной. – Был дурной – а стал вообще больной на всю свою железную голову.

– Если б не мой голова, ты был бы сейчас связан, как баран на бойню, – проворчал Колян, ощупывая свою металлическую голову, которую пересекла глубокая борозда – к счастью, не насквозь, бронепластина выдержала удар меча.

В общем, понятно. Колян отделался благородным шрамом во весь череп, что воину к лицу, даже если он наполовину серв, наполовину киборг. Вот что с трусоватым существом мощное тело делает! Был ремонтный робот с гипертрофированным инстинктом самосохранения, а стал прям настоящий берсерк – сокрушитель богатырей!

Кстати, оглушенные богатыри вот-вот должны были очнуться – по ходу, Колян (случайно ли, умышленно ли) никого не убил, и сейчас дружинники, постанывая сквозь стиснутые зубы, пытались собрать себя в кучу. Бородач мотал головой, мечник за свою держался, сидя у стенки, а автоматчика корежило на полу – верный признак того, что сейчас блевать начнет, потому как сотрясение мозга.

Ну, я, понятное дело, «калаш» у него забрал вместе с запасным магазином, а воинственный Колян меч с пола поднял.

– Ну что, вооружились? – проворчал Шерстяной. – Пошли уже.

– Далеко… не уйдете, – прохрипел бородач.

– И то правда, – призадумавшись, согласился мутант – и, примерившись, с ноги долбанул дружинника под ухо. Тот сомлел, а Шерстяной обстоятельно проделал то же с остальными. Некрасивая, конечно, процедура – вырубать поверженных противников, но альтернатива была еще менее красивой, так как после слов бородача Колян с сомнением посмотрел на трофейный меч.

– Ты их правда убивать собирался? – поинтересовался я, когда мы пошли дальше по коридору.

– Не знать, – пожал плечами Колян. – Я думать. Я не любить, когда нас называть предатель и изменник!

– Ну, завелся, железяка, – проворчал Шерстяной, сворачивая в темный тупик, из которого неприятно пахло гнилью и сыростью.