Закон Кремля

Решил героем стать, завалив меня не силой, а хитростью? Вполне возможно, обезьяны хоть и тупят периодически, но на деле еще те хитрозадые твари."

"Урт приблизился – и вдруг упал на колени, после чего значительно так хренакнулся лбом о землю.

– Прости нас, Снар, суровый бог вормов! – заорал он. – Дрог был тупой скотиной, который думать желудком и не есть видеть дальше своей нижней челюсти! Прошу тебя от имени всего племени Иггов – стань богом и для нас!

Прозвучало это, конечно, лестно, но мне совершенно не понравилось. Я уже был богом трупоедов, которого они однажды распяли на крестовине и были не прочь повторить процедуру. И начальником боргов я тоже пробыл несколько часов, после чего красно-черные решили, что им интереснее мой труп, нежели мое мудрое управление группировкой.

Однако, с другой стороны, если я сейчас откажу, где гарантия, что обезьяны это не сочтут оскорблением и не прищучат неучтивого хомо?

Но выход всегда найдется, если его искать. Нашел и я, задвинув пышную речь на тему величия народа… как его там… Имгов… не, Иггов. Точно Иггов – и вроде я не ошибся, глядя на рожи мутантов, которые из озабоченных довольно быстро превратились в благостные.

Лесть – замечательный инструмент для того, чтобы расположить к себе кого угодно, от интеллектуала до туповатого нео, на нее все так или иначе ведутся. Но – на сытый желудок. Голодный думает не о приятных для него словах, которые произносит льстец, а о том, насколько он хорош в виде жаркого. Разумные приматы на сто процентов думали именно об этом, судя по их взглядам на вертел, воткнутый в землю, – на меня – снова на вертел, и так по кругу. С одной стороны, конечно, никому не охота получить кровавым шаром в тыкву, но с другой… если навалиться разом…

Поняв, о чем думают эти мартышки-переростки, я мигом сменил тему речи:

– …и я, Снар, говорю вам – нет ничего плохого в том, чтобы сильный и могучий народ новых людей стал еще сильнее, вкусив плоть Дрога, великого вождя племени Иггов! Ибо каждому известно, что сила тела и разума имеет свойство переходить к тому, кто вкушает плоть ее носителя!

У многих нео от таких заворотов челюсти вниз поехали, и я понял, что несколько переборщил с витиеватостью речи. Один волосатый недоросль даже вслух поинтересовался:

– А плоть – это что?

– Мясо, дурак, – зашипел на него Урт, отвесив подзатыльник.

– Мясо? – удивился недоросль. – Это он про то, чтобы Дрога съесть? Так нельзя же, закон племени…

Второй подзатыльник оказался увесистее, недоросля снесло с ног, и он смачно шлепнулся мордой в грязь.

– Если бог говорит можно – значит, можно! – наставительно произнес Урт.

– Ты совсем сдурел, бесхвостый?! – заорала какая-то самка, не иначе наложница Дрога, но ей быстро заткнули пасть.